Под
Мне нужны деньги, мне нужны деньги, повторяла про себя наиболее ценная собственность компании — Рейн Фэрберн. Она кивком подтвердила согласие.
Чтобы несколько смягчить ультиматум, голос, идущий с возвышения, дал Мэрилин разрешение порвать с Джошуа. Но — погрозил ей волосатый палец — чтобы без всяких там эдиповых штучек. После этого снова был пролит бальзам ей на сердце. «Магнум пикчерз» великодушно устанавливает ей зарплату в размере тысячи долларов в неделю. Прибавка была скудной по сравнению с подлинной ценностью Рейн Фэрберн, но Мэрилин вынуждена была пробормотать слова благодарности. У Гаррисона существовал ритуал — лично вручать самым знаменитым из своих вассалов первый чек с прибавкой. Мэрилин поднялась на три невысокие ступеньки и приняла из рук босса желтую бумажку, которая обычно по почте направлялась в канцелярию агента. Не взглянув на чек, она сунула его в сумочку.
Из студии Мэрилин направилась в офис на Уилшер бульвар. В солнечном кабинете — кстати, намного более уютном, чем кабинет Гаррисона, — Стенли Роузвуд сделал попытку отговорить ее. Однако Мэрилин с твердостью подтвердила свое намерение расторгнуть брак.
— А вы знаете, какой я беру гонорар? — спросил он.
Джошуа вел все деловые переговоры, которые не касались ее работы; Леланд Хейуорд представлял ее финансовые интересы в компании. Свою некомпетентность Мэрилин скрыла за обаятельной улыбкой.
— Напомните мне, пожалуйста, — сказала она.
— Предварительный гонорар две с половиной тысячи.
Сумма показалась Мэрилин настолько высокой, что лучезарная улыбка мгновенно слетела с ее лица.
Стенли Роузвуд пояснил:
— Если все строится на взаимном согласии, обычно этого хватает. Но будем откровенны… Джошуа Ферно — влиятельный человек в этом городе и привык своим влиянием пользоваться. Вы говорите, что он против развода. Вряд ли он выкинет полотенце, отступаясь от своего младшего ребенка.
— Я мать Билли.
— Это верно… Как правило, ребенка оставляют матери. Но в моей практике был случай, когда клиентка зарекомендовала себя плохой матерью, и я оказался бессилен. — Он сделал небольшую паузу, давая возможность Мэрилин вспомнить, что Ингрид Бергман обращалась к Стенли Роузвуду. — Тогда суд решил дело в пользу отца.
— Но как к матери ко мне нет претензий.
— Я лишь хочу сказать, что нам лучше быть готовыми к борьбе в суде. И ваше поведение должно быть безупречным… Ваш муж может воспользоваться услугами детективов.
— Станет шпионить за мной? Да, он может.
Стенли Роузвуд кивнул.
— Вы понимаете, что предварительный взнос вносится авансом?
Господи, помоги мне одолжить недостающую сумму у мамы, подумала про себя Мэрилин и вслух сказала:
— Конечно.
В машине она достала чек. Тысяча долларов. После вычетов останется 715 долларов 23 цента, из которых сто долларов — доля Леланда Хейуорда. Нахмурившись, Мэрилин взяла конверт и на обороте написала в столбик несколько цифр. Когда она все цифры сложила, на ее лице появилась печальная улыбка.
Поскольку большая часть ее прежней зарплаты уходила на содержание дома на Кресчент-драйв, выплатить предполагаемый долг матери ей удастся нескоро.
Она еще не обсуждала свой развод с Нолаби. Когда Мэрилин вчера вечером заехала домой, матери не было, поэтому она сообщила сестре, что переезжает жить в этот дом, и объяснила причину. Рой без колебаний поддержала ее и предложила Мэрилин свою спальню. — «Мне вполне подойдет кушетка».
Что касается Нолаби, то к расторжению брака старшей дочери она отнеслась отнюдь не с таким философским спокойствием. Она разнервничалась и не спала всю ночь. Хотя был почти полдень, Нолаби открыла дверь в старом голубом кимоно с изображением дракона — сколько бы платьев ни дарили ей дочери, Нолаби благоволила к этой малопрезентабельной одежде.
Она обняла Мэрилин.
— Рой рассказала мне! Доченька, неужто в самом деле?
— Да, мама, — чтобы сохранить с трудом удерживаемое присутствие духа, Мэрилин высвободилась из материнских объятий. — И еще я хочу занять у тебя большую сумму денег… Две с половиной тысячи долларов.
— Кажется, такая сумма на нашем счету имеется, только…
— Я постараюсь быстро вернуть ее.
— Мэрилин, эти деньги дала мне ты, они твои. А вот развод… Никто никогда в нашей семье не разводился. А я должна сказать тебе, что у некоторых из наших женщин жизнь была очень незавидная.
