Линк смотрел на Мэрилин тоже с каким-то недоверием, наконец затряс головой, словно желая убедиться в том, что это не наваждение.
— В этом действе, — сказал он, — я, кажется, играю роль Эдипа.
При этих словах какая-то часть пьянящей радости мгновенно покинула ее. В самом деле, она ведь была его мачехой…
— Нам сообщили, что ты погиб в бою, — прошептала Мэрилин. — Я вышла замуж за него гораздо позже.
— Ну да, это непременно должен был быть мой отец, — сказал Линк. — Другого достойного человека в Южной Калифорнии не нашлось.
Памяти свойственно идеализировать прошлое. Она забыла о вспышках гнева Линка. Проглотив ком в горле, Мэрилин отступила на шаг назад.
— Он любил меня, и я… и потом… кто еще мог понять, какие чувства испытывала я к тебе? И какие испытываю до сих пор…
— Да, кто еще?
Чувствуя себя несчастной при виде боли в глазах Линка, Мэрилин лихорадочно думала, как ей убедить его в своей любви к нему. Она подошла к письменному столу, вынула записную книжку в синем переплете и достала оттуда перстень, который всегда был с ней. Мэрилин протянула его Линку.
— Вот талисман от тебя… АЛФ…
— Надеюсь, его носил достойный человек, — в том же язвительном тоне отреагировал Линк, прихрамывая, подошел к туалетному столику и взял в руки одну из двух заключенных в рамки фотографий Билли. — Мой брат, полагаю? В детстве я мечтал о братишке… Конечно, он еще немножко юн, чтобы поговорить с ним по душам, однако…
Мэрилин крепко сжала пальцами перстень с инициалами, чувствуя, что сейчас взорвется от негодования. Она понимала, что переживал Линк в эту минуту, и могла стерпеть любые упреки в свой адрес, адрес Джошуа и самого Господа Бога. Но она не могла позволить ему даже интонацией обидеть Билли. Выхватив фотографию сына из руки Линка, она прижала ее к груди.
— Мы все оплакивали тебя и страдали! — сказала она дрожащим голосом. — Где ты пропадал все это время? Почему не приезжал домой?
В глазах его сверкнули искры; затем он сел на кушетку, вытянув правую ногу, прижал ладонь ко лбу и прикрыл. Сердце перевернулось в груди Мэрилин.
Она быстро пересекла комнату и опустилась на колени перед Линком.
— Линк, я не хотела обидеть тебя… Но я не могу сдержаться, когда дело касается Билли… Он мне так дорог… Ты и он — самое дорогое, что у меня есть.
— До сих пор? — спросил он, не глядя на нее.
— Да, до сих пор… Когда я узнала, что ты пропал без вести, я думала, что умру… Ты можешь представить, что было со мной? Я была беременна…
Он резко поднял голову.
— Билли? — вдруг живо спросил он.
— Нет, — вздохнула она.
Он также вздохнул.
— Было не ко времени?
— Я страстно хотела сохранить ребенка… поверь. Но мы были бедны… Словом, мама считала это наилучшим выходом, а я была слабой, отчаянно слабой…
— Мэрилин, ты не слабая, ты деликатная… Не надо плакать.
Она промокнула салфеткой глаза, оставив на ней пятна румян.
— Я был в Детройте, — сказал он.
— В Детройте? Но что произошло? Когда твой самолет стал падать, по сообщениям, ни один парашют не раскрылся.
— Просто они не видели, как мой парашют раскрылся, вот и все. После боя те из нас, кто уцелел, собрались возвращаться вместе. У всех у нас почти кончилось горючее, а идти нужно было против сильного встречного ветра… Японцы появились из ниоткуда… В качестве первого предупреждения они выпустили очередь трассирующих пуль. Мой самолет загорелся, в том числе и кабина. Должно быть, люк заело, потому что Баззи и Доуделл так и не выпрыгнули. — Линк говорил ровным голосом, но его щеки из абрикосовых стали бледными. — Я решил, если японцы увидят, что мой парашют раскрылся, они расстреляют меня с бреющего полета… Поэтому я не стал сразу дергать за кольцо. Я не знаю, сколько времени я падал, но затем испугался, что опоздал. Потянул за вытяжной трос, парашют раскрылся, дернул меня за плечи, и мне показалось, что сам Бог раскачивает меня на гигантском маятнике… Я сильно ударился о воду и сломал ногу.
— Кто тебя подобрал?
— Один из их миноносцев, через двое суток… Их медик отремонтировал мне ногу. У меня была гангрена, но он сумел спасти и ногу, и меня. Он был не выше тебя, Мэрилин, но с мощными плечами и страшно кривыми ногами… Они положили меня в трюме. Медик иногда опускался вниз и осматривал ногу. Он не был офицером и, стало быть, не был доктором. Может, он был студентом медицинского колледжа… Я так и не узнал, потому что не говорил по-японски, а он — по-английски. Но он сделал все, что мог. Я часто думал о нем, надеюсь, что он остался в живых. Видит Бог, что он спас мне ногу, а значит, и жизнь. Сейчас все позади, и мне хочется написать ему, может, он в чем-то нуждается…
Мэрилин сжала руку Линка.
— Продолжай.
