– Цифровое клонирование? Невероятно. Нужны живые подписи, управление счетами, допуски, соглашения… продажа компании такого уровня – это всегда сделка в несколько этапов.
– Да, сказка, – согласился я.
– Не могу поверить, что Саша на это повелась.
– Во что мы легко верим? В то, во что очень хотим поверить.
– У молодёжи в голове просто каша из каких-то случайных фактов. Наверное, это и называется клиповое мышление – отсутствие стержня, на который крепятся факты, соединяясь между собой и рождая новые цепочки. У меня вопрос к тебе. Зачем тебе это было надо?
– Я такой человек, Егор, ты же знаешь. Я философ.
– Ты гандон. Без тебя бы всего этого не произошло.
– Произошло бы, только без моего ведома и контроля. После питерской поездки Никита прибежал ко мне за советом. Я ему и насоветовал. За месяц Никита продумывает детали: как вынудить китайцев пойти на дистанционную сделку, как создать наши точные цифровые копии, которые смогут нас заменить в момент подписания цифрового контракта, и с помощью ботов вместо юридического и финансового отделов провернуть платёж. Деньги от продажи тогда утекли бы на подставные счета. Оставалось единственное серьёзное препятствие – акционеры должны сами выйти на сделку, ведь этапы переговоров и подготовки к продаже должны быть настоящими, иначе ничего не получится… И они демонстрируют нам, что Компания убыточна. Для этого Саша сближается со Славой Маникеевым.
Губы Президента сжались в тонкую ниточку, но он промолчал.
– Со Славой паршивая история получилась… Я даже не предполагал. Его однозначно надо убирать после того, как он реально слил Сашке все финансовые данные, подделал отчётность. Естественно, мы все в шоке и договариваемся о сделке. Один лишь Старый взъерепенился. Тогда Карине на глаза очень удачно попадается пароль от его криптокошелька, она пользуется этим и стягивает деньги.
– И ты ей это позволил?
– Я не люблю лезть не в свое дело… Эта ситуация меня не касалась.
– Ты в своём репертуаре.
– У Старого больше нет личных средств, и он соглашается на продажу. Мы начинаем активно готовить сделку.
– Антон, у тебя вспышка творческого великолепия? Получилось, что мы продаём Компанию из-за твоих игрищ?
– Нет же. Нам предложили за неё отличные деньги, и настоящая сделка может быть проведена после Нового года. Если мы, всё же, этого захотим.
Президент махнул рукой, мол, «давай дальше».
– А что дальше… Никита создаёт трех цифровых клонов: нас с тобой и Старого, прописывает нашу речь, тут, естественно, не без меня, – я скромно улыбнулся, – знаешь, кстати, что я заметил в процессе своей хитрой работы? Мы с вами разговариваем примерно одинаково, разница невелика, – я засмеялся. – Никита от твоего лица назначает Бульду день новой сделки. Макс ставит камеры в отцовском доме, и все поганцы наблюдают за «сделкой века» в прямом эфире с пачкой попкорна в руках.
– Понятно. А где Никита взял китайцев?
– Китайцы липовые, как шишечки. Похоже, за этим будущее, Егор. Я смотрел за этим представлением дистанционно и скажу тебе, что отличить настоящих нас от ботов непросто. Это под силу пока только нам самим, вот Бульд заметил подмену, не сразу, но заметил… Наверное, эта тварь нас поработит, в конечном итоге. Тем более, теоретическая вооружённость всегда распаляет. Честно говоря, я вижу в этом современный кризис. Их уверенность зиждется на цифровых технологиях, но это ещё далеко не всё. Уметь написать код ещё не значит рулить миром. Наш опыт это ведь насмотренность плюс комплексный учёт деталей и понимание, что такое здоровая взрослая личность, – по выражению лица Президента я понял, что он сейчас не в настроении погружаться в философию технологической революции. Ладно, не хошь, как хошь. – В общем, теперь они сидят и ждут, пока деньги дойдут до счетов. Резюмирую, мы полностью провалили воспитание наших детей. Наш пример их как-то неправильно вдохновил.
– Это не подлежит сомнению. Я даже не знаю, что делать.
– Во-первых, надо выяснить, как далеко мы ушли от «я тебя породил, я тебя и убью», а во-вторых, позвонить Бульду: он, кажется, убежал куда-то в Аргентину.