Сотрудники Компании вскипали. После того, как погиб Бёрн и посадили Классика, к которому в последнее время я испытывал нарастающее чувство брезгливости, все как с цепи сорвались. Даже решения Президента вдруг перестали казаться взвешенными: дело Бёрна стояло на месте, из-за этого мы теряли время, а Компания считала убытки. Нужно было давно закрыть дело, ребалансировать доли акционеров, а мы только спасали Классика от тюрьмы, да вели переговоры по продаже Компании китайским девелоперам. Я не узнавал Бульда, который выступил «за», и Президента, который воздержался. Сейчас мы с моими друзьями находились по разные стороны фронта, и эту войну, я, очевидно, проиграл.
Обычно наша взаимная неприязнь заставляла нас с Михеичем отстаивать противоположные позиции, но тут мы волею случая оказались единственными из тех, кто был категорически против продажи Компании. Этот незначительный кивок Михеича, казалось, перевернул все наши отношения. «Нечего обольщаться, – одёрнул я себя. – Принимая во внимание его особые отношения с Президентом, уверен, что Михеич легко переметнётся на другую сторону, если Президент его убедит».
– Лев Юрьевич, я пришёл!
– Рами, ты? – я ждал Полю с Кариной, поэтому удивился. – Заходи!
Со всем этим я совсем забыл, что вызвал Рами Зайцмана для помощи с криптокошельком, – за пару дней это успело почти полностью потерять для меня актуальность. За ним вошли девочки: Карина тянула за руку слегка упирающуюся Полю.
Увидев Рами, младшая стушевалась, он был интересный улыбчивый парень с умным еврейским лицом, носил очки. Я поймал себя на чисто купеческом желании выдать замуж дочь вот за такого амбициозного интеллектуала с собственным капиталом, а не за бесхребетного держателя папиных активов. Насколько я знал, конкретно этот женат. То ли уже был женат. То ли уже развёлся и снова женился. Этих цыган с их вольными нравами не разберёшь. Рами всегда был обходителен с дамами, но держался в рамках приличия, хотя, на мой взгляд, иногда заступал за эти рамки одной ногой.
– Погоди пять-десять минут, мне тут надо семейный вопрос решить…
Рами ушёл, и Карина ткнула Полю пальцем в бок. Она повела плечами и нехотя буркнула:
– Папа, я была резковата на ужине… со Светой, да и вообще.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал я, водружая на нос очки.
Мы с ней вышли через арочный проход на улицу и остановились перед ступеньками. Внизу открывалась круговая подъездная дорога. Раньше любой уважающий себя купец делал просторный двор частью архитектурного проекта, даже москвичи и те отделяли черновые лестницы от парадных. Я поступил также: украсил парадную скульптурной группой в античном стиле, дворовое убранство обогатил лепниной и коваными фонарями, выложил дорогу кремовой тротуарной плиткой. Она была влажная после дождя и теперь пластично подминалась под блестящими колёсами новенького итальянского внедорожника, который, рыча, совершал свой первый демонстрационный круг. При повороте в лужах отразились его матовые чёрные бока, он сверкнул знаменитыми квадратными фарами и замер в готовности стремительно сорваться с места.
– Что это? – быстро моргая, спросила Поля.
– Тебе подарок. – Я покопался в кармане и двумя пальцами выудил электронный ключ. Второй был у водителя. Он поторопился освободить дочери место, широко открыл автомобильную дверь.
Поля схватила ключи:
– Папа! Потрясно!!!
Потом кинулась мне на шею и расцеловала.
– Обалденно! Обалденно!
– Ты единственная мадам Герцман-младшая и всегда ею будешь – прошептал я ей на ухо, но очевидно довольно громко, потому что Карина услышала и одобрительно рассмеялась.
Поля чмокнула меня в щёку и так быстро сбежала по ступенькам, что чуть не поскользнулась. В этот момент в воротах показалась Света – она пропадала где-то с самого утра, что было ей совершенно несвойственно. В руке она держала грандиозный букет нежно-голубых лилий, который, казалось, весил больше, чем она сама. Светка помахала нам свободной рукой и, широко улыбаясь, подбежала к Полине.
– Я тебя поздравляю от всего сердца! – воскликнула она и протянула ей цветы. – Машина просто огненная! Это восторг.
– Спасибо, – пробормотала Полина. – Я тоже так считаю.
Проводив девочек, я вернулся к Рами:
– Слушай, я, честно говоря, уже почти полностью справился со всем. Единственное, что не зарегистрировался на бирже. Как тебе эта, Финанс?
– Да, Финанс – крупнейшая биржа, одна из самых авторитетных. Но я не рекомендую открывать счёт гражданам нашей страны, потому что уже несколько лет она не работает с РФ и потихоньку выдавливает даже крупные остатки. Мы будем открываться на Финансе под другим гражданством, у нас же есть такая возможность, – Рами подмигнул. – Всё это делать будем с вашего ноутбука, чтобы доступы оставались у вас, так что – открывайте. По поводу криптокошелька, какой-то уже подобрали?
– Да, я зарегистрировался в Save Safe или как-то так.
– В целом пригодится, но есть свои определённые нюансы… этим мы будем заниматься во вторую очередь. Мы пока открываем несколько счетов, пополнять будем с иностранной карты, через p2p, поэтому, вот прямо сейчас необходимости в горячем кошельке нет. Вы знаете, что такое холодные и горячие кошельки?
– В общем и целом… холодный кошелёк – это что-то типа флешки.
– Все так и есть, классная штука, условно – это флешка, выглядит примерно также, по размерам может быть чуть больше, чуть меньше. Прикол в том, что на ней есть определённая защита – пин-код или сидфраза. Удобно – кинули в карман, поехали на встречу, на сделку, вставили, заплатили криптой и перекинули. Кинули в сейф, например, или вообще куда-то в карман пальто, пальто повесили в гардеробную, вот он там лежит до лучших времен. Офигенная штука, главное – не забыть секретный ключ.
– И никаких проблем?
– Ну как, никаких… есть определённые минусы, конечно. Во-первых, самые топовые производители, те, к которым мы испытываем больше доверия, больше не имеют своих магазинов в России. Есть поставки через параллельный импорт, есть курьерские поставки, но, представьте, что может быть в этой коробке, если тот же самый Ledger мы можем купить на Авито. Сейчас столько умельцев, которые на своих компах могут перепрограммировать любой кошелек. И когда вы его будете пополнять после того, как вставите снова в ноутбук, он улетит на запрограммированный другой адрес, и фактически все деньги, все монеты будут украдены, поэтому я не покупал такой. Мне как-то даже дарили, я вернул. Не успел купить себе, ну что поделать…
Я потихоньку привыкал к этой дикой и совершенно новой терминологии, даже многое понял и кивнул.
– В общем, зарегистрировались, счета открыли, нужно пройти KYC[18], – он наткнулся на мой непонимающий взгляд и пояснил. – Проверку документов. Думаю, что, так как мы сейчас приложили документы иностранного государства, подтвердили адрес и подтянули зарубежную карту, проверка пройдёт быстро. На моей памяти вообще за пятнадцать минут обычно это происходит, поэтому подождём уведомления на почту. А пока подберём монеты. Я давно с вами работаю и так понимаю, что под ваш риск-профиль будем собирать не спекулятивный портфель, а что-то плюс-минус консервативное на долгосрок.
Принесли чай, с сушками и вареньем. Я уже успел обмакнуть колечко и теперь с приятным хрустом пережёвывал его. Стряхнул крошки с губ и покивал:
– Ты отлично меня знаешь, Рами. Всё так.
– На какую сумму рассчитываем портфель?
– Сорок миллионов.
Рами был очень спокойный парень, я бы даже сказал – невозмутимый, но, когда я озвучил сумму, его глаза подёрнулись маслянистым уважением.
– Хо-ро-шо, – сказал он и повернул ко мне мой ноутбук. – В этой части вы видите несколько консервативных монет, которые будут обеспечивать нам планомерный стоимостный долгосрочный рост; уверен, что все названия этих монет вам знакомы. – Он внимательно посмотрел на меня, я закивал: на самом деле некоторые монеты я видел впервые, но решил не разочаровывать Рами, ведь он так в меня верил. – А вот здесь можете видеть монеты, которые редко встречаются в новостной аналитике, тем не менее, они созданы на крупных известных блокчейнах и уже сейчас используются для определённых действий. То есть, у них и фундаментал сильный, и технически могу утверждать, что они будут подрастать.
– Так, понял. А кошелек, который я завёл?
– Да, да, да, точно Save Safe. Смотрите, мы сейчас в вашем телефоне, в приложении, открываем счета во всех купленных монетах на Финансе. То есть нам нужно, чтобы на каждую монету у нас был отдельный счёт в кошельке. Ещё отдельные счета для оплаты комиссии за переводы. Как только мы это сделаем, будем постепенно купленные монеты переводить на кошелёк. А уже потом купим и перенесём все деньги на холодный кошелёк.
Сколько счетов, застрелиться можно, как за всем уследить?! Я спросил:
– Почему на бирже нельзя хранить активы? Все в одном месте. Объясни ещё раз для лохов.
– Смотрите, на самом деле всё просто. Не то что прямо нельзя, но есть определённые риски. Самый первый – это риск страновой. Вот мы зарегистрировали вас как гражданина другого государства, подтянули банковские реквизиты, но, если где-то там выстрелят ограничения, вы вынуждены будете подстраиваться под новые требования: могут попросить вывести все активы или они будут заблокированы. Есть СЕК[19] – комиссия по ценным бумагам и биржам США, которая всем рулит. Она говорит: «А вот сейчас, конкретно, мы считаем, что биржа такая-то не должна сотрудничать с клиентами из таких-то, таких-то стран под предлогом того, что они отмывают деньги или финансируют терроризм и так далее…» Поэтому, чтобы не было таких качелей, лучше хранить деньги поближе к телу.
– Одни риски.
Рами поцокал языком:
– Высокие. Случиться может всё, что угодно, от каких-то проблем в самом блокчейне или в сети, технических моментах, взломов мошенниками, скама самой компании, сторонней блокировки. Причём риски не только в биржах, но и в самих монетах. Но если хочется рисковать, если есть желание спекулировать, почему нет? Есть такой Тимофей Баффетов – человек-мем, он инвестирует в мем-коины. Это монеты, у которых вообще нет никакого фундаментала. Вот самый последний пример: монета МАГА – Make America Great Again[20] создана просто так, кем-то и якобы она создана в честь Трампа. Вот она и покупается фанатами Трампа. Баффетов про неё узнал, когда монета стоила тридцать центов. Продавал он её по четыре доллара, это больше восьмисот процентов прибыли. Ладно, он всем рекомендует заходить по сто долларов максимум, но ведь были и те, кто зашёл на десятки тысяч, представляете?
Пока мы беседовали, он сфотографировал паспорта и водительское удостоверение.
– Говорили, что крипта анонимна, не вижу ничего подобного, – проворчал я.
– Кошелёк анонимен для всех, – ответил Рами. – А вот биржа должна понимать, кто вы: не мошенник, не террорист. Дальше, когда мы пройдем KYC, биржа попросит вас не просто сделать селфи, а ещё покрутить телефон с разных сторон, чтобы они могли убедиться, что вы не искусственный интеллект и не открываете счёт по украденным документам.
Он посидел ещё минут десять, пока нас одобрила биржа, показал, как покупать и продавать крипту, и, подмигнув на прощание, оставил меня с моим ноутбуком наедине.
Обычно я отключаю звук телефона на ночь, но в этот раз, видимо, забыл. Тонкий дребезжащий сигнал разбудил меня, приподнявшись на локте, я завертел головой, не понимая откуда доносится звук: на потолке высветилось время – 2.42 ночи. Ночные звонки – предвестники беды, я торопливо щёлкнул кнопкой, и звук оборвался. Света спала крепко, посапывая, закинув ногу на одеяло, даже не пошевелившись от моей возни на кровати. Это хорошо, а то не обошлось бы без сеанса ночного мозговыноса. Стараясь не производить лишнего шума, я покинул комнату и уже в дверях шёпотом ответил на звонок, чтобы не заставлять Эллу долго ждать.
– Аллё, Элла? Что случилось?
– Лёва, мне кажется, что-то случится очень и очень страшное или, быть может, всё уже произошло, – голос звучал сдавленно. – Я слышала, как Михеич разговаривал с Президентом.
– Он сейчас дома? – рассеянно спросил я.
– Он ушёл.
– О чём они говорили?
У Эллы не было своих проекций, благодаря этому она умела запечатлеть и передать чужой разговор слово в слово.
– Слушай внимательно. Говорили на повышенных тонах, я, поэтому, сразу и не догадалась, с кем он говорит, подумала, что с кем-то не особо важным. Вначале Михеич сказал, что держит Бульда под контролем, я так поняла, что есть человек, который за ним шпионит.
– Так.
– Похоже, Аркаша что-то там не поделил с мэром города, я так поняла, что она решала вопрос с Президентом, а он ей ответил: «Закрывай, если тебе так нужно». Я просто в шоке… Что вообще происходит? Чтобы к одному из наших приставить информатора… где это видано?! Похоже, они подозревали Бульда в сговоре с Бёрном, а теперь информация не подтвердилась, потому что выяснилось, что деньги с бёрновских счетов снял его сын.
Я угукнул.
– Потом разговор зашёл о продаже Компании, Михеич сказал, что он против продажи и будет стоять на своём до последнего.
– Правда? – я удивился. – Как Президент отреагировал?
– Думаю, не очень, потому как дальше Михеич замолчал, долго что-то выслушивал, потом повесил трубку, сказал «да пошло оно всё» и ушёл.
– Элла, не волнуйся, все сейчас взвинчены до предела, это правда. Чего ты хочешь… смерть Бёрна, хакеры эти, мы думаем, что замешан кто-то из своих, так что неудивительно, что Михеич разбирается в вопросе по заданию Президента, проверяет всех нас.
Я старался, чтобы мой голос звучал успокаивающе, как голос человека в здравом уме, человека, контролирующего ситуацию.
– Тебя тоже?
– Возможно. Я просто не замечал.
– Шпионить за друзьями – отвратительно.
– Полностью с тобой согласен.
– Мне часто говорили, что живу с чудовищем.
– Догадываюсь.
– Ты знал, что Президент метит в министерское кресло?
– Весь город знает. Чего ты боишься, Элла? Давай, если что, мы с тобой вдвоём уезжаем в Австрию? Она рассмеялась:
– Это отлично ты придумал.
Это и взаправду было отлично, но мне вдруг самому стало тошно от теневых игр и вещей, которые я не могу контролировать. Как так вышло, что мы, всю жизнь играя в честную открытую игру, всего за одну неделю полностью поменяли правила? Всё стало выглядеть непонятным и угрожающим.
Это была одна из тех ночей, немыслимо душная и путаная, когда лежишь долго с открытыми глазами, потом проваливаешься в дрёму, а может быть, и нет, потом садишься рывком и смотришь на часы, гадая, сколько времени, и с удивлением осознаёшь, что, оказывается, удалось поспать. Миссия, которую я возложил на себя ночью, с рассветом чётче проявила свои очертания: с первым солнцем мысли оформились в конкретный план действий, и я набрал Рами Зайцману тихонько, стараясь не разбудить Свету:
– Рами, мне сегодня же надо перевести активы в крипту и кинуть на мой кошелёк.
Нажав на кнопку отбоя, я с тоской взглянул на большую картину над спящей женой – туманно-голубые дали где-то в Италии, охотно бы я очутился сейчас там, да не один, а с любимой женщиной… я перевёл взгляд на жену и вдруг увидел нечто странное на её тумбочке. Не поверив своим глазам, я водрузил на нос очки и, утопая в пушистом ковре, прошёл в Светкину часть спальни. Так и есть: рядом с розовым блокнотом лежала книга в шёлковом голубом переплёте, самая что ни на есть настоящая. Я взял её в руки и рассеянно пролистал – первый раз вижу, чтобы моя жена читала, тем более, на такую странную тему: «Песок и его тайны», автор Жак Лапер – тоже мне настольная книжка для дам. Открыв оглавление, я вдруг заметил экслибрис «Из книг Дмитрия Бронштейна».