По устоявшейся традиции мелких сошек я приглашал к десяти утра. С ними можно быстро закончить и не оставлять на обед, это мы усвоили ещё со времён «Крёстного отца». Птиц средней важности я звал к полудню, чтобы оставалось место для манёвра – если всё сложится конструктивно, то обед мы проведём вместе. Под эту схему как раз подходила встреча с бренд-менеджером, поэтому я назначил её на двенадцать. Мы успеем поработать над стратегией продвижения, и, если меня всё достанет, то я успею выпроводить мальчишку из дома как раз через часик-полтора.
Месяц назад я решил попробовать на эту должность красавца Дэвида – сына Классика. Он так успешно уводил у меня из-под носа самых красивых женщин, что я захотел с ним поработать. Чтобы раскрутиться, завируситься, как теперь говорят на московском сленге, нужен был молодой профик. Мне всё ещё было неясно, его успех – в большей мере заслуга природной смазливости или парень действительно преуспевает в маркетинге. К шестидесяти годам репутация начинает волновать больше финансов (при условии, что с ними всё хорошо). Дважды в месяц меня приглашают на бизнес-семинары, где я обычно рассказываю предпринимателям-новичкам, как строить собственное дело, выбирать партнёров, переживать финансовые падения и другие серьёзные вещи, которые им никогда не пригодятся.
Какой-то парень задал вопрос:
– Научиться зарабатывать – это такой навык или всё-таки талант?
Я стал говорить, что бизнес – это прежде всего математическая дисциплина, арифметика и логика, поэтому, конечно, процесс зарабатывания денег – это навык, а потом меня вдруг занесло в далёкую юность, я зачем-то поступил непедагогично и рассказал, как мы на самом деле заработали первый капитал – карточной игрой. Среди присутствующих неожиданно оказались игроки в покер. После недолгих раздумий я пригласил их домой на пятничную игру, так что они скоро придут, – я ещё раз посмотрел на часы и глянул в окно. Там на «Феррари» как раз пытался припарковаться Дэвид. Я махнул ему рукой, но, судя по сосредоточенному взгляду, он вряд ли заметил.
Начинающие предприниматели меня просто обожали, в первую очередь потому, что не догадывались, что я о них думаю. Внешне я походил на миллиардера их мечты – без зазрения совести тратил деньги на праздный образ жизни: нанимал частные джеты, мог с лёгкостью закрыть счет всех гостей в ресторане, приглашал их на вечеринки в шикарные ночные клубы. Я жил в роскошном доме с видом на озеро, ездил на «Астон Мартине», который ещё даже не начал продаваться, и одевался лучше, чем все волки на Уолл-стрит. Но это всё в реальной жизни, а вот в интернете я не умел ничего.
– Совсем ничего? – уточнил Дэвид. – Папа вот умеет писать в Хабе меморандумы на 2023 год: «Какие проекты наиболее востребованы в следующем году?» или «Где нам искать свою прибыль?».
– Дэв, совсем ничего. Я не знаю, что такое Хаб, а слово «меморандум», насколько я его понимаю, не подходит сюда по смыслу.
– Понятно, ну это ничего, теперь у вас есть я, – он залихватски улыбнулся и даже подмигнул мне. – Аркадий Георгиевич, мы с имиджмейкером подсчитали алгоритмы и абсолютно уверены, что идеально подходящий вам образ – это такой Илон Маск на минималках.
– Раздевайся давай, потом проходи в переговорную, – я уже прикинул, как выглядит Илон Маск, и сравнение мне понравилось. Поэтому я спросил: – А почему на минималках-то? Давай на максималках.
Дэвид рассмеялся:
– Я хочу сказать, что мы возьмём образ опытного миллиардера с чувством юмора, который может подтрунивать над российской элитой, оставаться при этом харизматичным и вызывать восторг.
– У женщин, – уточнил я.
– Само собой.
– А кто наша целевая аудитория?
– Я считаю, что это – молодые парни, делающие первые шажки в развитии своего бизнеса. То есть предприниматели и топ-менеджеры нового поколения. Так им надо самим доходить до каких-то вещей, а тут есть Аркадий, который всё расскажет и покажет на своём опыте.
– Дэв, я не хочу быть для них «своим парнем», скорее речь идёт о советах, которые даёт успешный в своём деле человек. Ментор. Мне нравится позиция ментора. Люди по своей природе социальные существа, а поэтому у всех нас есть потребность в иерархии. Именно в связи со сказанным я настаиваю на дистанции с аудиторией. Всё же молодежь пьёт свои смузи, проводит экспириенсы и коворкает друг друга в кейсы, а я – представитель «старой» школы.
– Да. Мне кажется, так и надо делать, – поддакнул Дэвид. Он, конечно, был совсем не промах. – Можно я скажу начистоту?
– Говори.
– Вы мне больше всех наших отцов нравитесь.
– Правда? – мне стало приятно и захотелось, чтобы он продолжил. – Почему?
– Вы ведёте роскошный образ жизни… все эти дома, квартиры, самолёт. Это правда, что вы спустили тридцать миллионов рублей на подарки супермоделям?
– Как тридцать? – я нахмурился. – Мне кажется, все двести.
– Я хотел бы быть похожим именно на вас. Безумные траты – это так про меня…
– Как говорит твоя мать, от роддома до Харона – всего пара мгновений, живи на полную, Дэв. Давай вернёмся к нашему плану.
– Ок, – быстро переключился он. – Будем охватывать популярные сервисы: Инстаграм, Фейсбук, ещё можно ТикТок попробовать, потом подключим разные форматы монетизации, запишем серию коротких роликов, рилсов, которые будем с календарной системностью выставлять на ваших страничках.
– Вот как вы все говорите, я не понимаю. Что такое, например, календарная системность? Нет, Дэв, я серьёзно. Такого понятия нет, и, впихивая в речь всякие вроде бы гладко звучащие штуки, можно легко нарваться на человека знающего. А тебе что, классно же звучит… Только потом всё это боком выйдет.
– Неправильно, что ли, говорить «календарная системность»? Как сказать тогда? Я имею в виду, что в соответствии с календарным графиком…
– Да я понял, что ты имеешь в виду. Кстати, и календарный график, и календарная периодичность, звучат отлично.
– Можно ещё ваших регалий понаписать, типа «Член президентского Консультативного совета».
– Это пафосно как-то, что за совет такой?
– Ну, это к примеру.
– Дурацкий пример.
Но в целом мне концепция нравилась. Мы договорились, что съёмочная группа приедет на следующей неделе, а пока я должен продумать интересные ответы на вопросы, которые волнуют молодёжь – их он напечатал заранее и передал мне на листах формата А4.
– Хорошо, – сказал я. – Тогда до следующей недели.
Но Дэвид всё рассуждал и неспешно цедил кофе. Тот был невкусным, потому что машинка с утра сломалась, я с удовольствием выругал за это Дилю, и ему намешали растворимый. Я подумал: «Господи, ну когда он уйдёт, ведь попрощались уже», но вслух сказал: «Не хочешь ещё кофе?». Дэвид покачал головой видимо одной кружки плохого кофе ему оказалось достаточно, и он спросил:
– Слышали, что этого критика-то ресторанного разоблачили? Как его там? Борис?
– Чего его разоблачать-то? Или ты опять слова перепутал?
– Нет, – Дэвид рассмеялся. – На этот раз слово то самое, его именно что разоблачили: никакой это не критик оказался, а поганая нейросеть!
Я выжидательно молчал.
– Проект цифровой, представляете? А страху-то на рестораны нагонял, все его ждали, гадали, как он выглядит, а такого человека-то и вовсе не существует. Получается, какие-то люди загружали в нейросеть разные отзывы и комментарии, а потом система генерировала очередную статью.
– Интересно. А ты откуда всё это знаешь?
– Да уже все знают, – Дэвид махнул рукой. – В телеге куча пабликов это обсосали.
– Очень занятно, теперь и не отличишь, где правда, а где фейк. С Пелевиным ведь тоже похожая история, я почти уверен, что романы пишет не один человек, а целая команда. Я сам его большой фанат, но бывает, одна книга заходит, а другая вообще никак.
Дэвид ушёл в двенадцать тридцать, не дождавшись обеда, а я решил, что раз освободилось столько времени, можно и вздремнуть до прихода игроков.
За столом их было пятеро. Я шестой. Каждый старается выглядеть невозмутимым. Первые полчаса я просто изучаю присутствующих: наблюдая, можно сделать бесценные выводы. На первый взгляд, компашка подобралась агрессивная: ребята молодые, по моим прикидкам, от тридцати до сорока лет, особняком стоял Андрей – пожилой немногословный мужчина. Стратегию игры нужно выбирать прямо противоположную: раз противники придерживаются агрессивного стиля, я буду играть тайтово, особенно из ранних позиций. Хотя бы первое время.
Мы переговаривались и прощупывали друг друга. Через час мне было всё ясно, бородач и грузин – суперагрессоры, при этом бородач ни разу не дошёл до шоудауна, а грузин пару раз, то есть предпочитают выигрывать уже на терне, задавливая остальных большой ставкой. Грузин при этом уже отдал полстека, хотя этого легко можно было избежать, характер неуступчивый, готов идти до конца даже при осознанном проигрыше. Светловолосый разыграл примерно 75 % рук в последних двадцати раздачах, то есть он лузовый игрок – не боится заходить со средней рукой и разыгрывает максимальное количество стартовых карт. Пожилой Андрей играет только на сильной руке. Я знаю много приёмов против таких игроков, они частенько быстро сдаются. И последний, со светлыми рыбьими глазами, но тут я сомневался, – либо ему пока сильно везёт, либо он показывает исключительно премиум-руки, либо два в одном.
Светловолосый игрок делает рейз из ранней позиции, я сразу понимаю, что вероятно у него ТТ (туз/туз), ТК (туз/король) или дама/король одномастные, я коллирую на баттоне с восьмёркой и десяткой крестей, и мы вдвоём смотрим на флоп. На столе: десять, четыре, два. О, светловолосый ставит ещё… видимо, контбет, то есть продолженная ставка. Он достаточно компетентен, не пытается демонстрировать попадание, а скорее изображает карманную оверпару. Если я коллирую, и у моего противника окажется слабая рука, то на терне он чеканёт, и я смогу атаковать. Если он продолжит атаковать и на терне, то, скорее всего, его карманная пара сильнее, чем мои две десятки, тогда у меня будет шанс сбросить. Но я могу проверить свою гипотезу и прямо сейчас, если сделаю ставку примерно в половину от банка. Правда, это может дорого мне стоить.
– Сколько в банке?
– Двести пятьдесят тысяч рублей.
Ставка обойдется мне в сто двадцать пять тысяч рублей. Я посмотрел на свой стек и выудил пальцами крупную фишку, затем ещё две зелёных и одну синюю.
– Повышаю на сто двадцать пять.
Светловолосый сбрасывает, у него дама и король. Так и знал. Я бросаю свои карты рубашкой вверх. Все аплодируют. Да, хорошая игра, спасибо.
В награду за успех сразу пришла хорошая карта – туз и валет червей. Пока я раздумывал, на сколько обезжирить остальных, парень с бородкой поднял банк до десяти тысяч, которые я, после фальшивого раздумья, заколлировал. Я мельком глянул на его стек – приличный, около полумиллиона рублей. Грузин сделал ререйз до сорока пяти тысяч. Сидящие слева от него большой блайнд и светловолосый сбросили. Моя рука в любом случае была слишком сильной, чтобы сбрасывать. Тем более, судя по предыдущим раздачам, грузин мог агрессировать с руками вроде король-десять или его любимой дама-семь. Я заколлировал: с глубоким стеком и сильной картой особенно легко смотреть флоп в каждой раздаче.
На флопе пришли девять-восемь-шесть чёрные. Такое непопадание во флоп, в который раз. Мои шансы поймать флэш уменьшились с хороших восемнадцати до нуля процентов за долю секунды. Бородач чеканул, а я поставил двадцать тысяч. Этой ставкой я выстраивал мульти-стрит-блеф. Я рассчитывал на то, что хотя бы один мой противник сбросит оверпару. В том, что у нас у всех старшие пары, я был почти уверен, потому что такие высокие изначальные ставки хороши только для крупняка. Я один здесь просто коллировал, и поэтому только я мог сымитировать среднюю руку и попадание во флоп, например, с семь/десять, которые в данном случае давали мне готовый стрит. Это, конечно, было чересчур оптимистично, но я мог бы попробовать изобразить просто семёрку, которая давала мне неплохие шансы на докупку стрита на терне или на ривере. Поэтому ставка была выверенная – не много, чтобы не спугнуть, но и не мало, чтобы повытягивать. Оба моих оппонента, вопреки ожиданиям, заколлировали ставку, грузин даже хмыкнул. На терне вышла четвёрка червей, ни к селу, ни к городу.
– Сколько в банке? – спросил я.
– Двести семьдесят тысяч.
Если я пойду олл-ин и получу колл, то всё равно буду иметь приличное эквити. Кроме того, если я проиграю в этой раздаче, то в моём стеке останется ещё около пятисот тысяч рублей. Я поставил сто тридцать пять тысяч в банк с явным намерением заставить их наконец, сбросить свои оверпары, испугавшись крупной ставки.
Бородач быстро сбросил, поднял свою крепкую ручищу и подозвал Дилю, чтобы заказать ещё спиртного. Грузин немного подумал и кольнул. На чём он идёт, я не могу понять. Неужели карманная пара… Хорошо, мы вдвоём. Ривер открылся валетом. Таким образом, у меня пара валетов, старшая пара из возможных на столе. Если только у него не две дамы, два короля или два туза – я выиграл, шансы велики.
Моё слово. Я ставлю сто пятьдесят, грузин коллирует. Я кидаю карты на стол:
– Два валета, – говорит крупье.
Грузин смотрит на мои карты, не мигая. Вскрывает свои: две дамы. Твою ж мать, всё-таки получил кармашек, кретин везучий.
От огорчения я сделал большой глоток коньяка и закурил. Следующие полчаса прошли в мрачном ожидании, мне приходило одно фуфло: три-восемь, пять-девять разномастные, три-валет, король-два. Я давно заметил: профукай одну сдачу по невезению, так потом битый час карты приличной не видать. Я уже начал жалеть, что в той сдаче на ривере поставил сто пятьдесят тысяч. Не надо было ставить, надо было подождать его слова. Слишком глупо я проиграл, а карта такого не любит. Я открыл розданные карты, 6–10 разномастные, бородач сделал ставку в сто семьдесят тысяч. Да, сейчас. Я опять сбросил. На столе открылся флоп: семь, восемь, девять.
Светловолосый рассмеялся:
– Эх, за шестёрку-десятку сейчас можно родину продать.
Я нахмурился. Что-то начал плоховать, и чуйка не работает. Всё жду хорошую карту, а все знают, что ожидание натса – это отличный способ потерять весь стек. Подозвал Дилю:
– Смотри на мой стакан! Что видишь?
– Пустой, Аркадий Георгиевич.
Я размахнулся и бросил стакан ей в ноги: он взорвался мелкими осколками.
– Какого чёрта он пустой? – закричал я. – Тащи ещё коньяка, да сразу грамм триста!
За игрой время летит быстро, особенно когда карта не идёт. Я терялся, я не видел туза уже полчаса или полтора… Наконец в два часа ночи карта пошла, момент, которого, затаившись, ждут все без исключения игроки в покер. У меня на руках девять, десять пик. Ложится флоп: семь пик, король пик, тройка бубей. Голова уже отяжелела от коньяка, но я отчётливо вижу, что у меня флешдро и хорошие шансы на стрит дро. Я не помню точно, но у меня есть около сорока процентов эквити против большинства рук, широко провокационно улыбаюсь:
– Вот везёт, так везёт!
Ставлю половину стека. Все озадаченно переглядываются, а я понимаю, что на радостях дал маху. Грузин даёт ререйз триста тысяч:
– В банке полмиллиона.
Ну, не могу же я сбросить, шансы просто убийственные. Посередине стола беспорядочной грудой лежали фишки. Очень хочется посмотреть ещё две карты, и я нетерпеливо выгребаю всё, что у меня есть на середину стола.
На ривере открывается восьмёрка пик – у меня готовый флеш на руках. Я заметно расслабляюсь, беру в руки стакан с коньяком и выжидательно смотрю на грузина. В моём состоянии, наверное, трудно скрыть победное выражение лица, но этот чудак не обращает на меня никакого внимания. Он долго разглядывает свои карты, а затем ставит всё. От неожиданности я даже поперхнулся и тут же вытер стекающие по подбородку капли рукой.
– Олл ин, – бесстрастно произносит крупье. – Вам надо добавить три миллиона девятьсот восемьдесят тысяч.
– А-а-а-а… так ты, друг, пытаешься сделать вид, что у тебя готовый флеш. Чтобы я со своими несчастными двумя парами пасанул… ход неплохой. Даже сказал бы, что отличный. Но тебе, увы, не повезло. Оп, – я перевернул обе свои пиковые карты. – У меня уже флеш. Поэтому твой блеф не удался.
Грузин издал булькающий звук и с раздражением кинул свои карты на стол: туз пик и валет червей.
– Ха-ха, малыш, – говорю я. – Там, где ты учился, я преподавал. За тебя, – я поднимаю стакан и демонстративно чокаюсь с ним на расстоянии.
Открывается ривер с двойкой пик.
– У всех пиковый флеш, – говорит крупье. – Выигрывает флеш со старшей картой тузом.
Злое лицо грузина, получившего выигрышную комбинацию, мгновенно озаряется безграничным счастьем.
– Что? – я подскакиваю на своём месте и рассматриваю карты на столе. – Как?! Ты что, издеваешься надо мной??? – я смотрю на крупье. – Ты даёшь мне флеш на ривере, чтобы потом отдать ему всё по старшей карте?! Совсем охренел! Да кто ты такой? Ты просто машинка для раздачи карт!
Лицо крупье ничего не выражает, а я резко встаю, дрожа от бешенства и унижения, и начинаю ходить, стараясь продышаться. Злость пеленой накрывает глаза, и я всё вижу через белёсую дымку. Сука, сука, сука. Прушная гнида. Да я их всех… да я сейчас как… Вгрузился в чёртов олл ин, а шансов не пойти не было.
Тем временем крупье притянул к себе груду фишек, быстро рассортировал их и объявил итог. Я уже влетел примерно на двадцать два миллиона рублей, но ничего, прушные лохи, ночь длинная. Подозвав Дилю, я попросил, чтобы она достала из сейфа всю наличку.