Валери быстро перебирала мысли в уме, пытаясь найти хоть какую-нибудь возможность предотвратить шум железной дороги, но знала, что, даже если она превратит свою детскую для двойняшек в детскую для пяти новорожденных и сможет разместить в ней пять живых и идентичных малышек, в одной детской кроватке, поставленной посередине комнаты, все равно она будет обречена на фиаско. Да к тому же нельзя держать животных в доме, предназначенном для выставки, и это, вероятно, касается и детей, даже если их можно было бы достать.
– Миссис Малверн, – дошел до ее сознания обеспокоенный голос Крампет, – с вами все в порядке?
– Нет, Крампет. А как бы это восприняли вы?
– Нашему положению не позавидуешь, не так ли, миссис Малверн?
– Подожди, Крампет, пожалуйста. Я думаю, – рассеянно сказала Валери, наблюдая, как миссис Розмонт оживленно разговаривает со своими тремя ассистентами в следующей комнате.
Можно было считать уже свершившимся фактом, что ее игровая комната для взрослого мужчины будет гвоздем выставки – так решит сама публика, а уж об организации необходимой рекламы и говорить нечего. Леди Джорджина очаровала всех, организаторов тоже. То, что она предложила, было новым для выставки, и с ее неограниченными средствами и помощниками она просто не могла сделать что-нибудь не так, как надо. Но если взглянуть на все это с другой, менее мрачной стороны, если можно уговорить миссис Розмонт отказаться от идеи работающей железной дороги, то фантазия взрослого мужчины и балетная фантазия девочек-двойняшек могли бы, возможно, по контрасту взаимообогатиться, так как обе эти фантазии, такие разные, содержали в себе элемент детскости.
Валери поднялась и быстро прошла в соседнюю комнату.
– Леди Джорджина, я – Валери Малверн. – Валери улыбнулась и протянула руку.
– Миссис Малверн, мне очень приятно. Мы с вами будем соседями?
– Да, на самом деле это так. И будучи соседями, мы не можем не заметить, что у нас с вами есть небольшая проблема. Я надеюсь, мы сможем разрешить ее.
– Я тоже надеюсь.
Валери изучала Джорджину Розмонт, и ее сердце болезненно сжалось. Это была действительно очень уверенная в себе женщина. Все замужние женщины высших кругов Нью-Йорка были высокими и еще прибавляли себе рост самыми высокими каблуками, даже если босыми они были выше своих мужей. Все замужние женщины высших кругов Нью-Йорка были настолько худы, насколько это можно себе позволить без риска погибнуть от истощения. Все замужние женщины высших кругов Нью-Йорка носили дорогие, великолепно сшитые и специально для них придуманные костюмы даже в дневное время и имели своего парикмахера, который приходил к ним в дом каждое утро, чтобы они всегда были прекрасно причесаны и уложены на случай, если вдруг какой-нибудь фотограф окажется поблизости.
Джорджина Розмонт была небольшого роста, и на ногах у нее были удобные, отполированные до блеска прогулочные туфли на низком каблуке. Все ее мягко и деликатно округленные формы, начиная от розового улыбающегося личика и кончая полными икрами ног, показывали, что она хорошо питается и получает удовольствие от еды. На ней были юбка из твида, отличного покроя, не слишком длинная, но и не слишком короткая, серый свитер из кашемировой шерсти и жемчужные подвески. Ее каштановые волосы разделялись косым пробором и просто падали на плечи: они не нуждались ни в чем, кроме хорошей щетки для волос. И если бы не ее удивительная красота, настолько удивительная, что она почти не пользовалась косметикой, то она была бы похожа на обычную женщину из... Филадельфии. Черт бы побрал всех бриттов! Когда у них все в порядке, они всегда выглядят лучше всех!
– Леди Джорджина...
– О, пожалуйста, просто Джорджина. А я буду звать вас Валери, можно? Так намного проще.
– Джорджина, ваши электропоезда...
– Вы уже слышали об этом? Должна признаться, меня очень увлекла эта идея. Она пришла мне в голову среди ночи и совершенно потрясла меня. Как только я подумала об этих поездах, я моментально поняла, что это – потрясающе! Джимми, мой муж, мечтал о такой железной дороге, когда был совсем маленьким мальчишкой, но его родители были небогаты и не могли позволить себе купить ему такую игрушку. Однако я как-то раньше не думала, что взрослому мужчине так понравится идея приобрести железную дорогу, которую ему не купили в детстве.
– Согласна, это великолепная идея, – поспешила сказать Валери, – но, боюсь, что вы, ну, если сказать прямо, совершенно уничтожите мою комнату видом и шумом вашей железной дороги.
– О, нет, Валери, совсем нет! Как я понимаю, от нас требуется, чтобы мы заполнили отведенные нам пространства всем, чем нам вздумается, пусть только это развлечет публику. И я уверена, что все, что бы вы ни придумали, будет очень хорошо смотреться на фоне моей обожаемой железной дороги.
– Я планирую сделать комнату для десятилетних девочек-двойняшек, с балетной темой, – сказала Валери, улыбаясь с такой же уверенностью, как и дочь английского графа.
