– Очень хорошая идея, – согласилась Фернанда и поспешила вслед за сестрой, а ее сапоги выстукивали по незастеленному полу победную дробь радостного ожидания.
Джез сидела в своем любимом кресле на ранчо – старом, потертом кожаном кресле, у которого почему-то ни разу за семьдесят пять лет его существования так и не заменили кожаный верх, и наблюдала за тремя людьми, собравшимися у огромного камина в гостиной, где горел огонь, зажженный чуть ли не в первый раз за эту зиму.
У камина сидел ее отец, он выглядел на пятнадцать лет моложе, чем на фиесте только несколько месяцев тому назад. Возможно, это связано с тем, что новая твидовая спортивная куртка приятного темно-серого цвета составила неизбежный контраст с его густыми седыми волосами, подстриженными даже короче, чем обычно, и они смотрелись как просто светлые и почти не седые. Возможно, это объяснялось и тем, что начался период затяжных зимних дождей, и Майк мог расслабиться и не думать об этой вечной проблеме воды. Возможно, это произошло оттого, что он был просто рад увидеть свою дорогую дочку, вернувшуюся здоровой и невредимой из Страны восходящего солнца, а возможно, он уже почувствовал облегчение от того, что снял с себя некоторые дневные заботы, на что надеялся, назначая Кейси Нельсона главным ковбоем. Но как бы там ни было, решила Джез, это было на самом деле, а не игра воображения, вызванная пляской огня в камине. Тут она вдруг обнаружила, что чувствует некоторое удивление, ибо ее отец выглядел не только моложе, но вообще как-то удивительно по-другому.
Джез не видела Майка Килкуллена несколько недель. Всего четыре дня тому назад она вернулась из поездки в Японию, где ей пришлось сделать три разные серии фоторассказов в портретах и снимках других жанров о стиле жизни в этой стране для журналов «Коносье», «Вог» и «Спортс иллюстрейтед». Все три заказа пришли от журналов одновременно, интерес к новой Японии устойчиво рос, после того как эта страна заявила о своем экономическом присутствии в Соединенных Штатах.
Журнал «Вог» поручил ей сфотографировать десять самых красивых японок в их домашней обстановке; «Коносье» хотел иметь портреты выдающихся японцев – деятелей литературы и искусства, а «Спортс иллюстрейтед» просил кадры с матчей и неформальные портреты японских бейсболистов, игроков в гольф и победителей соревнований по плаванию.
Джез брала с собой двух ассистенток, оставив Сис Леви в студии для координации действий. Это была очень трудная, но увлекательная поездка. Вернувшись, Джез проводила ночи дома в Санта-Монике, стараясь справиться с оказавшимся таким невероятно трудным для нее смещением времени, виной которому был авиалайнер.
Сэм Батлер звонил ей по телефону каждый день, пока она была там, встретил ее в аэропорту и доставил домой. После целого часа восхитительного пылкого воссоединения Джез сочла, что Сэм придумал очень действенное лекарство, позволявшее ей избавиться от разницы во времени, но уже на следующий день была выжата как лимон и двигалась как в тумане, не делая практически ничего. Успев отснять только две серии снимков для отдела мод нового магазина Барни на Беверли-Хиллз, она снова отправилась к себе на квартиру, заснула перед обедом, проснулась в три утра и уже не смогла заснуть до того момента, когда надо было уходить в студию. Вчера она записалась в книгу, чтобы не выходить на работу сегодня, в пятницу, и вчера же к вечеру приехала на ранчо. Пообедав с отцом, она тут же заснула, а когда проснулась в полдень, то впервые за все время после приезда почувствовала себя отдохнувшей.
Днем Рэд Эпплтон и Кейси Нельсон присоединились к Джез и Майку Килкуллену, и они все вместе пообедали в Сан-Хуан-Капистрано в «Эль Адоби», построенном из саманного кирпича в 1778 году, а сейчас – самом лучшем ресторане в городе, который Майк посещал достаточно часто. Джез была так голодна после дневного галопирования на лошади по ранчо, что, поглощая знаменитую мексиканскую еду, казавшуюся ей необыкновенно вкусной в этот сырой вечер, едва обращала внимание на беседу, которую вели три человека, сидевшие в ресторане рядом с ней.
Ричард О'Нейл Третий занимался рестораном «Эль Адоби» как своим хобби. Его ранчо, «Мисьон Вьехо», унаследованное от предков, было почти такое же громадное, как и ранчо Килкулленов. Когда-то семья О'Нейл и их родственники Баумгартнеры владели имениями «Санта-Маргарита» и «Лас Флорес» – огромное владение порядка 230 тысяч акров, но Морской корпус забрал больше половины его в самом начале Второй мировой войны, превратил земли в лагерь «Пендлтон» и так и не вернул их обратно, как это было обещано.
Ричард О'Нейл, подобно Майку Килкуллену, тоже принадлежал к старинной семье, чья история прочно вплетена в историю этой земли, и тоже происходил от испанских аристократов. Эта семья отвела часть своих земель под усадьбу, другую сдавала в аренду, но большую часть площадей держала как естественное ранчо, на котором, как и Майк Килкуллен, продолжала разводить скот.
