Как и на остальной части побережья, на берегу залива не было ничего, кроме крошечного строения, расположенного в самой укромной части залива и, должно быть, служившего пристанью. По берегам залива лежала широкая серо-рыжая полоса пляжа, длинная и извилистая. То здесь, то там, убегая далеко в море, виднелись разбросанные скалы, на которые океан бросал дикие полчища волн, взметая фонтаны брызг. А вот и мыс Валенсия, который ему описывали, далеко уходящий в океан, как палец, указующий на запад.
– Еще раз, а затем пройдем над пляжем, – приказал Розмонт. – Только не опускайтесь ниже.
В следующие десять минут он смог разглядеть, что владения Килкуллена представляют собой широкую полосу вдоль океана: за высоким берегом простирается земля, километра три шириной, плоская, без деревьев, засеянная чем-то.
Розмонт приказал пилоту лететь над сушей, над акрами темно-зеленой долины, засеянной и засаженной различными культурами, с домиками фермеров, работающих на этих землях, разбросанными далеко друг от друга. Они все летели и летели над самым сердцем ранчо, над километрами холмистых пастбищ и над глубокими тенистыми ущельями. Там, где деревьев было меньше, можно было заметить стада и людей верхом на лошадях. Тысячи акров отведены под пастбища. Узкие грунтовые дороги, мельницы и пять водоемов – вот все, что можно было заметить на величественном пространстве предгорья.
– Не хотите ли облететь вокруг Портола-Пик? – спросил пилот.
– Нет. Я и отсюда его вижу достаточно хорошо, – возразил Розмонт.
Пик не самая интересная для него часть этого веерообразного ранчо. Над верхней границей лесов он становился скалистым и крутым и будет наиболее трудной территорией для освоения. С другой стороны, как понял Розмонт, когда вертолет поднялся еще выше, чтобы лучше рассмотреть Портола-Пик, если его правильно разбить на площадки, то вид с нижней, да и со средней части горы возместит, и еще с лихвой, все огромные затраты на инфраструктуру. Пик может оказаться столь же ценным, как и береговая часть. А в некоторых случаях даже более ценным.
– Обратно в аэропорт, – приказал он пилоту.
Инфраструктура, думал Розмонт, кто это, черт возьми, изобрел такое ужасное слово? В нем есть что-то устрашающее, хотя на самом деле оно совсем безобидно. Инфраструктуру любого клочка земли понять гораздо легче, чем линии человеческой ладони.
Дороги, водопровод, канализация, телефонные линии, газопровод, электричество – вот и все. Каждый домовладелец сидит на клочке инфраструктуры, хотя и не думает об этом. Если у вас есть представление об этом, вы не станете бояться слова «инфраструктура». На месте Джимми Розмонта или Дональда Брена вы бы так же легко разбирались в инфраструктуре, как в самом себе и даже лучше, потому что вы не сможете построить без нее ничего более сложного, чем простой деревянный дом, лишенный удобств.
Джимми Розмонт вылез из вертолета и зашагал через круглую вертолетную площадку к лимузину, который ждал его, чтобы отвезти на встречу с Майком Килкулленом. Еще рано, подумал он, взглянув на часы. Еще есть время выпить чашечку кофе, перед тем как встретиться с человеком, над землями которого он только что пролетел. Земли оказались даже более ценными, чем полагали его партнеры. А эти партнеры, консорциум богатейших банкиров китайской общины Гонконга, по его мнению, были самыми ловкими людьми, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело.
Когда лимузин подъехал к дому, Майк Килкуллен вышел из дверей гасиенды. Он всегда встречал гостей, даже нежеланных, у входа в гасиенду «Валенсия», но на этот раз его дочери Фернанда и Валери так подчеркивали дружбу с Розмонтами, когда звонили ему по телефону на прошлой неделе, что ради них он хотел быть особенно любезным. Если бы не это, он никогда бы не согласился на деловую встречу на ранчо в середине рабочего дня.
Мужчины обменялись рукопожатием и оценивающими взглядами. То, что они увидели, не понравилось ни тому, ни другому. У Килкуллена слишком уж важный вид владельца поместья, хотя он всю свою жизнь только и делал, что выращивал бифштекс на копытах, подумал Розмонт; слишком внушительный вид, черт возьми: высок, в серых фланелевых брюках, синей рубашке с открытым воротом и серой твидовой куртке. Все это слишком для человека, который никогда не путешествовал, ведет жизнь фермера, ограниченную каждодневными заботами, и лишен единственного развлечения, которое одно только и имеет смысл, – возможности управлять событиями, совершающимися в мире. И Джимми, конечно, не ожидал, что подъезд к гасиенде настолько великолепен: по аллее, с видом на окружающие гасиенду акры старых, хорошо ухоженных садов. Он был удивлен и размерами самой гасиенды.
