– Ряды одинаковых домов, Розмонт, даже без внутреннего двора, где дети могут поиграть? Интенсивное использование земли? – Голос Майка звучал все еще лениво.
– Ничего подобного, – поспешно сказал Джимми Розмонт. – Я заинтересован только в качественной застройке. Построить хороший дом стоит всего на десять процентов дороже, чем средненький, но доход от него значительно выше.
– Я это знаю. Затраты на инфраструктуру в обоих случаях одинаковы, но отделка дает вам весь навар. Мраморные ванны, гранитные столешницы на кухне, двухэтажный холл, центральная комната для всей семьи, ванные для мамы и папы – вот и вся сравнительно дешевая глазурь для дорогого пирога.
– Я не знал, что вы интересуетесь недвижимостью, мистер Килкуллен.
– Не интересуюсь. Меня просветил в этой области мой главный ковбой.
– Значит, тогда вы понимаете, что для меня невыгодно отдавать эту землю под низко – или даже среднедоходное строительство. Ранчо Килкуллена всегда будет жилым массивом высшего класса в округе Оранж... если вы продадите его мне.
– Я не собираюсь продавать его, Розмонт. Ни вам, ни кому-то другому. Ни одного акра. Это ранчо – единственное место между Лос-Анджелесом и Сан-Диего, которое осталось в том виде, в котором его создала природа. Все остальное – это что-то новое, и это настоящее дерьмо.
Майк Килкуллен поднялся и встал.
– Единственное, чего я хочу и буду хотеть всю свою оставшуюся жизнь, Розмонт, сколько бы я ни прожил, – это иметь возможность ездить по земле, выращивать коров, каждый год клеймить скот, проскакать галопом вдоль берега на закате, ремонтировать загородки, беспокоиться о дожде, отплывать на лодке от своей собственной пристани, лечить коров, а в конце дня сидеть перед огнем камина в доме моей семьи и знать, что вокруг меня простирается земля, которую мой прапрадед купил у моего прапрапрадеда, и что я сохранил ее для детей.
– Мне жаль слышать это, – сказал Джимми Розмонт, тоже поднимаясь с кресла. – Я не собираюсь отнимать у вас время, мистер Килкуллен. Я не останусь на ленч, если вы не возражаете, и смогу вернуться в Нью-Йорк и еще успеть к обеду.
– Конечно, нет, Розмонт. Я понимаю. Позвольте мне проводить вас до автомобиля, и не забудьте передать мои наилучшие пожелания Фернанде и Валери при встрече.
– Непременно.
– О, да, еще одно – это ваш вертолет летал над ранчо сегодня утром, не так ли?
– Да, действительно.
– Я так и подумал. Ну, приятного вам путешествия обратно, Розмонт. Надеюсь, вам понравился вид ранчо сверху.
Кейси Нельсон настоял на том, чтобы пообедать в «Спаго», думала Джез, начав одеваться, несмотря на то что он, как она точно знала, не получит там хорошего столика. Только постоянные посетители – обычно люди, работающие в шоу-бизнесе, могли рассчитывать на приличный столик в этом знаменитом, задающем тон ресторане, который становился все более и более популярным, в то время как другие совершенно новые местечки в Лос-Анджелесе закрывались, не успев открыться, вынужденные уступать место другим таким же заведениям.
Первый ресторан Вольфганга Пака, «Спаго», был единственным и абсолютным местом среди подобных заведений в Калифорнии, местом, куда вы просто обязаны ходить, чтобы удержать свое положение в иерархии блестящего общества Лос-Анджелеса. Оно не предназначалось для нового главного ковбоя ранчо Килкуллена, даже если его отец действительно владел буксирами в Нью-Йорке.
Был большой соблазн позвонить Бернарду, метрдотелю, или работавшей с ним хорошенькой темноволосой Дженнис и сказать, что Кейси пригласил ее к ним. Это обеспечило бы им столик на престижном месте, но Джез решила: раз Кейси так заупрямился по поводу ресторана, она не станет облегчать ему его участь. Пусть узнает, что такое самонадеянность, когда их поведут вглубь, в дальний правый угол переднего зала вместо левого, посадят возле бара или, даже еще хуже, загонят в одну из комнат, в которые она никогда бы не вошла. Любой мужчина, посмевший согнать ее со своих колен, заслуживает самого сурового наказания.
Значит, я очень хороша, решила Джез, о, даже очень, поскольку Сэм Батлер мечтает о встрече с ней, а Кейси Нельсон старается пустить пыль в глаза этим обедом в «Спаго». Любой не мешает иметь двух возлюбленных на одной веревочке. Или даже трех.
Ну и что надеть, чтобы соответствовать хорошему настроению, учитывая, что никто серьезно не одевается, отправляясь в «Спаго»? Кейси вряд ли появится на публике в тряпках главного ковбоя, которые приемлемы в «Эль Адоби». Он, наверное, наденет тот темный костюм, в котором испортил на фиесте ее платье и старинную испанскую шаль.
Действительно, это проблема: слишком тщательно одетый кавалер в ресторане, где нормой считается эдакая небрежная элегантность. Первое, решила Джез, надо надеть черные колготки, черные шерстяные брюки и черные замшевые туфельки без каблука. Так не будет чересчур официально, это не то что юбка. Затем надо порыться в стенном шкафу и хорошенько подумать, поразмышлять, поприкидывать, поломать голову, пока не найдешь тот самый правильный верх. Всем ведь виден именно верх, когда ты сидишь за столом.
