- Спасибо, - пробормотал омега.
Чезаре кивнул, вновь положил ладони Эдмунда на штурвал, накрыл своими ладонями. Эдмунд сильно сжал дерево.
- Не держи его так, будто он сейчас убежит, - хохотнул Чезаре, немного ослабевая хватку парня. - Он никуда не денется.
- А если он провернется? - с опаской спросил омега, но руки чуть расслабил.
- Ну и что? - флегматично осведомился капитан, Эдмунд стоял к нему спиной, но был почти уверен, что вечная усмешка и сейчас присутствует на его лице. - Я же здесь.
- Какое-то слабое утешение, - пробормотал Эдмунд еле слышно.
Но альфа его услышал и негромко рассмеялся. Несколько пиратов глянули наверх и с удивлением обнаружили, что их капитан доверил штурвал какому-то омеге. Один альфа присвистнул и кивнул головой на капитанский мостик, заставляя товарищей обратить внимание на происходящее. Эдмунд заметил это.
- Не боишься, что команда взбунтуется, глядя как я управляю кораблем? - спросил он, кивнув вниз.
- Управляешь - это слишком громко сказано, - хмыкнул мужчина. Он стал немного поворачивать штурвал, заставляя омегу неловко перехватывать руками. - Постой минуту, - попросил альфа, отстраняясь.
- Куда ты? - в испуге спросил Эдмунд, вновь вцепившись в штурвал. Капитан ступил на первую ступеньку лестницы.
- Сейчас приду, - отмахнулся он. - Руками не двигай. Просто стой.
Эдмунд неровно вздохнул, глядя, как мужчина спускается на палубу и исчезает внутри корабля. Просто стоять. Это нетрудно. Не двигать руками и просто стоять. Эдмунд все равно занервничал. Вдруг кто-то стал подниматься по лестнице. Тин.
Омега сглотнул, сердце пропустило удар. Парень сжал зубы и глубоко вздохнул. Во рту пересохло от почти неконтролируемого ужаса, которой вызывал в нем этот человек. Внезапно парень понял, что боится его сильнее, чем капитана. Намного сильнее.
- Смотрите-ка, у нас новый капитан, - развязно протянул пират, заходя на капитанский мостик. - Ну как ощущения?
- Нормальные, - сухо ответил Эдмунд. Тин подошел ближе, почти касаясь его своим плечом. Омега вздрогнул, когда рука легла на его руку. Хорошо, что ладонь была в перчатке.
- А с капитаном? - глаза альфы нехорошо сверкнули. - Тоже нормальные?
- Мечтаешь занять мое место? - усмехнулся Эдмунд, внезапно поняв, что сейчас именно он хозяин положения.
Капитан вот-вот вернется, внизу полно свидетелей, Тин ему ничего не сделает. Он пришел оскорбить его, унизить еще больше. Но это вряд ли возможно, на колкие слова и боль унижения у Эдмунда был иммунитет. Ему почти понравилось наблюдать, как глаза мужчины загораются бессильной злобой, с лица сходят краски. Кулаки сжались.
- Расположение капитана весьма недолговечно, - прошипел Тин, чуть наклонившись к Эдмунду. Тот почувствовал его дыхание на своей щеке и поморщился, - и тогда он отдаст тебя нам.
- Посмотрим, - блеснул глазами Эдмунд, но в животе резко похолодело.
- И что ты здесь делаешь? - голосом, не предвещающим ничего хорошего, осведомился капитан, входя на мостик. В пылу диалога никто не заметил, что он поднимается по лестнице.
- Спрашиваю, не нужна ли помощь, капитан, - ответил Тин. - А то вы его тут одного оставили, скучает.
- Эдмунд, ты скучаешь? - негромко спросил Чезаре, его глаза нехорошо сощурились.
Омега помотал головой.
- Тин, ты свободен, - бросил капитан.
Альфа отрывисто кивнул и удалился. Чезаре встал за спиной Эдмунда.
- Все, отдавай, - сказал он. Омега почувствовал сдерживаемое раздражение в голосе.
Он быстро отпустил штурвал и принялся стягивать перчатки. Увидев это, капитан бросил, не глядя:
- Оставь себе.
Только тут Эдмунд заметил, что на руках альфы появились другие перчатки. Парень не знал, куда деться. Спуститься или остаться. В каюте был Шало, он стал реже выходить на палубу, постоянно жевал зеленые шарики, которые давал ему Змей. Видеть сочувствующий печальный взгляд паренька Эдмунду совсем не хотелось. А больше идти было некуда. Парень вновь сел на канаты, подогнул колени, укрыв таким образом плащом все тело. Капюшон надвинул посильнее и ткнулся носом в мягкий мех ворота. Нос замерз, но стал согреваться. Ладони в больших перчатках совсем не мерзли.
Эдмунд прикрыл глаза. Мысли стали крутиться вокруг скорого вечера, вернее ночи. При этой мысли его охватывало чувство жуткой беспомощности. Такое, которое возникает, когда чувствуешь, что на тебя движется огромная волна, а ты ничего не можешь сделать. И еще в этой беспомощности была хорошая примесь отчаяния. Эдмунд понимал, что сопротивляться не имеет смысла, что этим он только разозлит Зверя. Этого ему не хотелось. Но осознавать, что эта ночь только докажет и утвердит его падение, было еще хуже. И как с этим со всем справиться Эдмунд не знал.
Омега сильнее сжал колени руками, вокруг бушевал ветер, он выл раненым зверем, а иногда плакал, будто ребенок. Эдмунд слушал эти странные звуки, и они убаюкивали его будто колыбельная отца-омеги, от которого осталось всего несколько отрывочных воспоминаний. Интересно, почему он их бросил?
