Отрекаются от печального скерцо
Этот ладанный месяц, эта пряная тьма.
Приходи навестить мою сказку в безлюдные дали,
Всплески, фразы моих обжигающих рук.
По словесной траве светлячки огоньки раскидали,
Они, так же как мы, полнозвучья грядущего ждут.
Наши руки срифмуются на окраине мира
В лунной слабости цвета невесомого сна.
И любовь и поэзия – это танец на грани
Растворившихся «Вне», затерявшихся «За».
«Добрый вечер всем!
Сегодня прошёл я по мосту
По мосту, которого нет.
Мои карманы набиты доверху Любовью,
Которую мне не с кем делить.
И тогда вспомнил я о вас.
Ведь вы меня сильней любили
За мой июньский аромат.»
Прирождённые к Небу,
Наречённые Нежностью,
Всё – ничто, если оно не написано в твоём сердце!
Изящество полёта голубого снега,
Звучание красок, пчёлы ветра, соль жажды,
Пыль гордости, обет молчания неба,
Бледная пустота перед вспышкой цветения…
И Ты…
Ты – моя женщина,
Моя единственная вера!
Когда я узнаю твою Душу, я напишу твои глаза.
В нашей выцветшей комнате прерывистым дыханием,
Кистью живой тишины напишу все движения лёгкости твоей.
Всё виденное мной несётся по крови…
Две руки чтобы обнять тебя в сговоре с кровью,
Две руки чтобы писать тебя в сговоре с любовью.
Ты пахнешь оттенками солнца и неба.
Запах твой проходит сквозь пальцы,
Краски влюблены в твои движения,
Краски становятся живыми.
В дали твоих глаз качается небо.
Прочувствовавший синь
Язык любви всегда жаждет простора.
Любовь уже спрятана в картинах мира,
Любовь уже спрятана в женских чертах.
Любовь – быть собой настолько, что уже не быть.
Вся любовь мира всегда будет с тобой.
Твои ладони, наше дыхание, моё сердце -
То, что птица поёт крыльями.
Ты – моё утро. Ты – моя ночь,
Где считываю с твоих губ темноту и краски…
Они беззащитны.
И где бы твои руки не проснулись на мне,
Поцелуй меня.
«Добрый вечер всем!
Сегодня прошёл я по мосту
По мосту, которого нет.
Мои карманы набиты доверху Любовью.
Я ведь только люблю -
Это всё, что умею.»
Узнать высокий этот плен
И не сойти с ума!
Твой заклинатель книги перемен
Впустил ветра.
И зреет ночь,
И чёрным голосом сквозит
Черня штрихи.
И падает из бездны дождь
Сшивающий стихи,
Где возвещён мой воздух о тебе
В бездонности зеркал.
Где нежность капает свечой
Сквозь лунный зал.
Где пальцы голосом полны
Твоим.
Где звуки тёплые слышны
Двоим.
Казанова бессмертен, смертен плач Казановы.
Кто учил Тебя розам, тот шипам научил.
Тени, блики, слова, лепестки, невесомость…
Кто учил Тебя крыльям, тот и падать учил.
Это только попытка стереть Твоё имя -
Ледяная, блистательная тишина…
Птицы чёрных волос, плечи, пальцы – бессилен.
Кто учил Тебя звукам, тот давал имена;
Мягким звукам, бесслышным,
И острым, и встречным
Вдоль Тебя полыханием шёпота плыл…
Кто учил Тебя смерти, тот знал бесконечность.
Кто учил Тебя встречам, тот разлукам учил.
В этом свете серебряном в чёрной оправе
Собирая взаимности раскалённую дань,
Кто учил Тебя песням, тот был ими отравлен.
Кто учил обнаженью, тот искал его сам.
О влюблённое время для взимания нежных -
Встать на то остриё, где Твой медленный взгляд,
Распечатать губами мотыльковую нежность…
Кто учил Тебя радости, тот печаль понимал.
Мы дожили мой звук!
Мы дожили с тобой –
До сонастроя, где изменчиво лекало.
Так долго шли окраиной пустой,
И ночь черней диеза нас встречала!
Мы отбивали десять сумасшедших Па
На мостовой беззвучного терпенья,
И ритм пришёл, пришёл такой Живой -
Как будто бы случилось Воскресенье!
Пришёл и устоял, И ве'дом стал,
Испепелённые тетради разметая.
И словно Паганини заиграл,
Одной струне несорванной внимая…
А эта стынь смотрела нам в глаза
На перекличку лирики и драмы;
КАК пела высь, осколками звеня,
КАК тишина от музыки дрожала,
КАК белоснежный чтец ронял псалмы
И ударял в прозрачные литавры…
И было громко у подножия строки,
И было утро у преддверия начала.
О нет, не проливайте слёз
Гимн севера вложив мне в руки.
Докровно рядом: ревность, нежность, боль,
Ступающих на тонкий лёд разлуки.
Где эхо замерло в ночи,
Где мы не уцелеем оба,
Где намертво обнявшись, мы молчим,
Пьём горькое вино чертополоха.
Тебя последнюю, последнего меня
Под пыткой немоты и оправданья
Отпустит обессиленно луна
На все четыре стороны молчанья.
Мы неразлучны… Остриё и рана.
В ожогах белых поклонения теплу;
Где наши, холодом испуганные, руки
Так ищут встречности на северном ветру.
К сплетенью двух… В прозрачные одежды
Качнусь к тебе, чтоб оступиться в нежность;
Любовь в ключицы трепетно вдыхая
Шиповником горячих губ.
Найти порог и перейти не смея,
И дрожь передавать по пальцам…
Как талисман ворующих и чистых,
Паденьем в реку обнажённых рук.
Где нити нежности пускают в кожу корни…
Цунами из распахнутых бессонниц,
Тех, безоглядно говорящих в губы;
Долиной взгляда, безъязычьем двух.
В дыханье встречности… Бездонных ищет небо
Смычком минут, что бьется, задыхаясь…
Долиной шёлка медленных касаний,
