В эмоциональном порыве Эван сжимает мои руки. Тепло и грубо. Он сжимает их так, как будто не хочет меня отпускать. Последние два дня я нахожусь с ним, слушаю его и подбадриваю. Потакаю его расстройству за неимением лучшей помощи. Понимание того, с чем он имел дело в последние несколько лет, разбивает мне сердце. Люси поступает так уже в третий раз, и каждый раз он берет на себя ответственность за это. Как и в шестнадцать лет, он единственный, кто отвечает за здоровье своей близняшки. Я убеждаю Эвана в том, что это неправильно и что если бы она была психически не здорова, то никто бы не стал просить его заботиться о ней. Эван лишь качает головой, не слушая.
В доме звонит телефон, Эван снимает свои и мои руки с моего лица и поворачивает голову на звук. Мой мобильный. Он устремляется в дом, берет мой телефон и передает его мне. На его лице вспыхивает разочарование.
— Ванесса? С тобой все в порядке? Где ты? — Голос моей матери на несколько октав выше обычного, а на заднем плане я слышу отца.
— Мам, я в норме, остановилась у друга. А что? Вы в Лидсе?
— Нет. Звонили из полиции. По поводу девушки, у которой нашли твой кошелек, она сейчас в больнице и по описанию не похожа на тебя… — Пока моя мама бьется в истерике, я перевожу взгляд на Эвана, борясь со слезами.
— С ней все хорошо? С девушкой?
Эван бледнеет и подходит ко мне.
— Что? Что случилось?
— Я не знаю все ли с ней хорошо, дорогая, мы были вне себя от беспокойства. У тебя украли кошелек?
— Нет. Нет. Я знаю ее. Где она?
— Можно мне поговорить с ней? Пожалуйста. — Эван протягивает руку, в глазах плещется отчаяние.
Я вручаю ему телефон, и он идет обратно в сад. Он говорит приглушенным голосом, так что я не могу его слышать. Когда Эван возвращается, он отдает мне мобильный.
— Она в Манчестере.
— Люси? Где?
Он смотрит на меня странно.
— В больнице. Они нашли ее, бредущей по главному шоссе. Не в себе. Твоя мама дала мне номер полиции, я сейчас позвоню им.
— Позвони отцу на работу.
Эван растирает голову.
— Зачем?
— Ты должен покончить с этим, Эван. — Я произношу эти слова так мягко, насколько могу. Я сдерживала их в течение двух дней, но больше не могу.
— Ей нужна моя помощь, Несс.
— Нет, ей в принципе нужна помощь. Не только твоя.
Мысли возвращаются к первому столкновению с Люси в наших отношениях и тому отвращению, которое я испытывала к зависимости семьи Эвана от него самого. И теперь, как и месяцы назад, я была уверена, что ему стоит снять с себя воображаемую ответственность за нее. Ясно, что этого никогда не случится.
— Не нужно об этом сейчас, — тихо говорит он.
Ранимый Эван, который целовал меня снаружи, исчез, уступив место поникшему Эвану, который отлично справляется, закрываясь. Он нуждается во мне, но в той мне, что была с ним в последние несколько дней. Об остальном можно поговорить позднее.
***
Я прогуливаю смену и еду вместе с Эваном и его отцом в Манчестер. Люси находится в травмпункте, чего я никак не могу понять, ведь Эван говорит, что физических повреждений у нее нет. Он терпеливо рассказывает мне о пробелах в системе общественного здравоохранения. Все, что я без конца видела и слышала в течение всей своей жизни, все жалобы, которые слышала от родителей. Теперь я знала обо всем из первых рук, потому что эта ситуация коснулась моей жизни. Там ей некуда было пойти, и она не чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы ждать нашего прибытия. Так что она дожидается нас в одноместной больничной палате, испуганная и взволнованная. Я чувствую себя скверно.
Эван с отцом оставляют меня в комнате ожидания, где мои глаза наблюдают за миром, от которого я так защищалась. Ни одна болезнь не вторгалась ни в нашу семью, ни в мое детство, ни одна борьба не коснулась меня. Я понимаю, что мир подвел не только Люси, но и Эвана тоже. А также людей вроде него. Я прислоняю голову к стене, разрисованной магнолиями, съежившись на ковшеобразном сидении среди других людей, ожидающих помощи. Веки опускаются, и я дремлю под голоса детей и медсестер.
Эван дотрагивается до моего плеча, и я подскакиваю, просыпаясь.
— Она в порядке? — спрашиваю я.
Его лицо испещрено усталостью, но он хотя бы уже не бледен.
— С ней все будет хорошо. Ничего плохого не случилось, насколько нам известно. Но мы не знаем, где она была. Она сильно путается.
Я киваю, хотя и не понимаю.
— Так, что будем делать теперь?
— Я не знаю, что делать, отец хочет оставить ее здесь, но она паникует и не соглашается. Если он заставит ее остаться, а она откажется, они будут вынуждены удержать ее. Запереть в отделении, чтобы она не сбежала снова. И чем более буйно она станет себя вести, тем выше вероятность, что так оно и будет.
Эван выдыхает вслед за краткими пояснениями.
Подобное варварское отношение задевает меня.
— Что? Почему твой отец не хочет забрать ее домой? Она же неопасна.
