Она свернула из бинта два тампона, смочила их вязкой зеленой дрянью, чувствуя, как немеют пальцы, и осторожно засунула Айре в нос. Зачерпнув мазь, она смазала разбитый лоб, веки и переносицу. Подумав, повела жирными пальцами по приоткрытым губам, шлепнула побольше на швы. Отмотала еще бинт, смочила мазью и протянула Айре.
— Я выйду, а ты сделай сам. Или лучше мне?
Айре замотал головой, краснея, и взял тампон. Ийя вышла в спальню, вытряхнула на кровать документы из сумки. Работать не хотелось. Зевнув, она отхлебнула холодный кофе из стоящей на тумбочке чашки, забытой с самого утра. Потом вернулась в зал. Айре лежал, раздвинув укрытые пледом ноги, на лице вспыхивали мелкие зеленые искорки.
— Ну как? Не больно? Все в порядке?
Он сначала покачал головой, потом кивнул, не шевеля губами.
— Вот, я купила. Такие подойдут? — Ийя бросила на подушку черные кожаные перчатки без пальцев. Айре взял их, надел, сжал руки в кулаки, повернул ладони, разглядывая серебряные заклепки. Попытался сказать что-то, но Ийя покачала головой и прижала палец к губам.
— Не вздумай. В два часа будем есть, тогда и смоем.
Вернувшись в спальню, она упала на кровать и уснула, укрывшись плюшевым покрывалом.
Проснувшись, Ийя нашарила на тумбочке часы и поднесла их к самому носу, сонно моргая. Час дня. Господи, кажется, она начинает жить по графику, как мать грудного младенца. Ийя накинула шаль и, зябко поежившись, выглянула в окно. Выпал снег. Деревья сверкали покрытыми ледяной глазурью ветками, мостовая сияла, как начищенный паркет, и дворник уныло долбил по ней лопатой, вышибая из камней искры. Ийя заглянула к Айре.
— В туалет хочешь?
В ванной Айре умылся, провел мокрыми руками по волосам, зачесывая их назад, обтер шею. Ийя ждала, сидя на бортике ванны и покачивая ногой.
Обед она притащила в гостиную. Купленный в кафе на углу большой бутерброд — для себя, и протертые овощи из детского питания и тефтели — для Айре. Придвинула шахматный столик к дивану, постелила на инкрустированную перламутром поверхность полотенце и расставила тарелки. Айре недоуменно посмотрел на нее.
— Вы будете есть со мной?
— Ну, я очень не люблю убирать со стола. Точнее, я вообще не люблю убирать. Так что лучше делать один раз, чем два, правильно? А что? Ты никогда не ел за общим столом?
— С рабами — да. А с хозяевами — не знаю, можно ли назвать это едой. Если я вылизывал сливки на…
— Достаточно, я поняла. Это не считается. Как раны?
— Спасибо, лучше. Скажите, Ийя, эта мазь — она очень дорогая?
— Ну, смотря с чем сравнивать. Если с теми лекарствами, что мне в больнице доктор дал — то очень. А если с кремом от морщин моей мамы — то ерунда.
Айре начал чертить ложкой на пюре зигзаги, аккуратно укладывая в их пики тефтельки.
— Ийя, зачем вы это делаете?
— А что? Ты не хочешь выздороветь?
— Хочу. Очень хочу. С таким лицом меня только на рудники перепродать можно будет. Но зачем я вам? Что мне делать? Я не понимаю.
— Сказать честно? — Ийя лизнула испачканный в соусе палец. — Я сама не знаю. Но обещаю — на рудники я тебя продавать не буду.
— Вы не знаете, зачем меня купили?
— Нет. Просто захотелось. Спонтанная покупка. Ты был красивым, обаятельным, вот и… — она развела руками.
— Спонтанная. Как в магазине. Понравилась упаковка. — Айре вдавил ложкой тефтельку в пюре и насыпал над ней холмик. — А теперь — вот. Ни красоты, ни обаяния.
— А ты подожди. Эта мазь стоит мою месячную зарплату, так что она просто обязана помочь. Причем исключительно в интересах продавца. Или на его надгробии будет написано — "нет, все-таки не помогает". И ешь это чертово пюре — я его уже видеть не могу. Если съешь все — дам кофе с рулетом.
Айре слабо улыбнулся и отправил ложку в рот.
После обеда Ийя ушла в спальню и разложила по кровати материалы. В гостиной было тихо, ровная полоса света освещала угол коридора. Ийя посидела, глядя на мелкие черные буквы, расползшиеся по листам белой бумаги, как жуки-чернушки. Потом встала и подошла к двери.
— Эй, Айре. Тебе очень скучно?
— Все хорошо, Ийя. Благодарю за заботу.
— Айре. Пожалуйста, у меня и так в жизни хватает вещей, над которыми я должна думать. Я не хочу еще и догадываться, врешь ты мне или нет. Тебе скучно?
— Да, госпожа. Но я не врал, просто не хотел вас беспокоить.
— Одно и то же. И ты опять назвал меня госпожой.
Ийя собрала листы, перенесла в зал и разложила веером на ковре. Она сидела, внимательно читая их один за другим, потом начала сортировать по стопкам. Айре лежал, глядя на нее, подложив руку под щеку.
— Айре, ты читать умеешь?
— Да.
— Поможешь?
— Приказывайте.
— Вот тебе бумаги. Вверху, в углу — адреса. Диктуй мне их.
Ийя разложила на полу карту, взяла разноцветные карандаши и приготовилась.
Айре сосредоточенно диктовал, ведя пальцем по строчкам. Ийя на четвереньках ползала по ковру, расставляя на карте точки. Когда одна стопка закончилась, Ийя выдала Айре другую, потом — третью. Наконец, она удовлетворенно цокнула языком.
— Ну, кажется, все. Устал?
— Нет. А что это?
