Сосредоточившись на психокинетическом продолжении своего «я», Джессика заглянула в себя – и сразу натолкнулась на загадочное ядро… на бездонный черный провал, от которого она инстинктивно отпрянула.
«Это и есть то место, куда мы не можем – не смеем! – заглянуть. То самое место, о котором с такой неохотой говорят Преподобные Матери. То самое место, куда может смотреть один лишь Квисатц Хадерах…»
Поняв это, Джессика почувствовала себя немного увереннее и вновь решилась сконцентрироваться на новом психокинетическом продолжении себя. Она стала крохотной пылинкой и принялась искать источник опасности, вторгшейся в нее.
И обнаружила его в проглоченном наркотике.
Молекулы наркотика вели в ее теле свой стремительный броуновский танец – такой быстрый, что даже «застывшее время» не могло остановить его. Пляшущие частицы… Она начала распознавать знакомые структуры, атомарные связи: атом углерода, дрожащая спиральная структура… молекула глюкозы. Затем она натолкнулась на целую цепь молекул – и узнала белковую .группу… да, метил-протеинового типа.
А-аах!
Она беззвучно вздохнула про себя, поняв природу яда.
Используя свои психокинетические силы, она вошла внутрь молекулы… подвинула атом кислорода и помогла присоединиться к цепочке еще одному углеродному атому; переместила одну кислородную связь… водородную…
Преобразование распространялось по молекулам яда: происходила каталитическая реакция с быстро расширяющейся реакционной поверхностью.
Застившее время вновь начало приходить в движение. Джессика ощутила, что ее губ мягко коснулась трубка бурдюка, приняв каплю влаги.
Чани берет ее как катализатор, чтобы преобразовать яд в бурдюке; подумала Джессика. Зачем?..
Кто-то помог ей сесть. Она увидела, как к ней подвели Преподобную; Мать Рамалло и бережно усадили на устланный коврами уступ рядом с Джессикой. Сухая ладонь опустилась на ее шею.
Вдруг еще одна психокинетическая точка вспыхнула в ее сознании. Джессика попыталась вытолкнуть ее, но та все приближалась… приближалась…
И они соприкоснулись!
Это было полное единство. Она была двумя людьми одновременно. Не телепатия – но единое сознание. .
Общее со старой Преподобной!
Теперь, правда, Джессика видела, что Преподобная вовсе не считает себя Старой. Общему внутреннему взору предстал образ: юная девушка, веселая и нежная.
Девушка внутри общего сознания улыбнулась:
«Да, я такова!»
Джессика могла только принять ее слова, но не ответить.
«Скоро и ты обретешь все это, Джессика», ~ сказал образ Рамалло-девушки внутри нее.
Это галлюцинация, подумала Джессика.
«Кто-кто, а ты должна понимать, что это не галлюцинация, – возразило видение. – Ну, все, не сопротивляйся мне – давай скорее! У нас не так много времени. Мы… – Долгая пауза, а затем: – Отчего ты не сказала, что беременна?!»
Джессике удалось найти тот голос, которым можно было говорить внутри сознания:
«Почему?»
«Да ведь ЭТО изменило вас обеих! Великая Мать, что мы наделали!»
Джессика ощутила, как ее внутренний взор заставили «повернуться» – и увидела еще одну точку, кого-то третье-
го. Эта точка металась, обезумев, вперед, назад… кружила… Она излучала чистый ужас.
«Тебе придется быть сильной, – проговорил в ее сознании голос Преподобной Матери. – Благодари судьбу, что носишь дочь!Мужской зародыш погиб бы от этого. Ну,., осторожно, мягко… коснись сознания своей дочери. Стань ею. Слейся с ее сознанием. Прими ее страх… утешь ее… используй свое мужество и свою силу… мягче… мягче…»
Та, другая, мечущаяся и барахтающаяся точка была теперь совсем рядом. Джессика заставила себя прикоснуться к ней…
Излившийся оттуда ужас почти захлестнул ее.
Тогда она применила единственное известное ей средство: Я не должна бояться, ибо страх – убийца разума…
Литания принесла облегчение, почти покой. Вторая точка притихла, словно прижавшись к Джессике.
«Слова не помогают», – подумала Джессика и заставила себя ограничиться простыми эмоциями, сосредоточиться на них и – излучать на точку любовь, покой, ощущение теплых, защищающих объятий.
Страх уменьшился.
Вновь возникло чувство присутствия Преподобной Матери Рамалло; теперь Джессика ощутила тройное общее сознание – два активных, третье – лишь впитывающее, лежащее» неподвижно.
«Время торопит, – произнесла внутри общего сознания Преподобная. – А мне надо многое передать тебе! И хотя я не знаю, сможет ли твоя дочь воспринять все это и не потерять разум, я должна это сделать, ибо нужды племени – превыше».
«Что…»
«Молчи и воспринимай!»
Перед Джессикой стремительно стали разворачиваться воспоминания… §>то напомнило ей работу сублиминального проектора, работающего на самом пороге восприятия, на лекциях в школе Бене Гессерит… только еще быстрее, с ослепляющей скоростью.
Но… все было необычайно отчетливым.
Она узнавала каждое воспоминание, приходящее к ней. Вот любовник-«сильный, бородатый, с темными фрименскими глазами; и Джессика знала, как он силен и как ласков, и все это промелькнуло в мгновение ока, всплыв из памяти Преподобной Матери Рамалло.
