Никто и никогда не был близок с моим отцом – ни мужчина, ни женщина, ни ребенок. Единственным человеком, чьи отношения с Падишах-Императором можно было бы назвать дружескими, был граф Хасимир Фенринг, спутник Императора с детства. Оценить его дружбу можно прежде всего по позитивным моментам; так, ему удалось погасить подозрения, возникшие было в Ландсрааде после арракийских событий. Как говорила мне моя мать, это обошлось графу больше чем в миллиард соляриев, потраченных на взятки – Пряностью; а кроме того, ему пришлось сделать и множество других подарков: рабыни, должности, титулы, почести… А другим крупным свидетельством его дружеских чувств к отцу, на этот раз, так сказать, негативным, был отказ убить человека – хотя он мог бы сделать это и хотя мой отец дал ему приказ – убить…
Сейчас я расскажу о том, как это было….
(Принцесса Ирулан, «Граф Фенринг: биографический очерк»)
Барон Владимир Харконнен в ярости вырвался из своих апартаментов. Он мчался по коридору, пересекая столбы предвечернего света, падавшие из высоких окон, и на бегу его жирное тело тряслось и колыхалось в сбруе силовой подвески. Он миновал свою личную кухню, библиотеку, малую приемную и влетел в лакейскую переднюю, где слуги уже предавались вечернему отдыху.
Капитан стражи Йакин Нефуд сидел, поджав ноги, на диване в дальнем углу комнаты. Плоское лицо его ничего не выражало – результат действия семуты, звучало жутковатое завывание семутной музыки. Собственная свита Нефуда окружала его, готовая исполнять приказы своего начальника.
– Нефуд! – взревел барон.
Слуги подскочили.
Нефуд поднялся. Его лицо, хотя и все еще оцепеневшее от семуты, побледнело от страха.
– Милорд барон… – произнес Нефуд, и если его голос не дрожал, то только благодаря семуте.
Барон огляделся: такие же безумно-спокойные и неподвижные лица. Он вновь повернулся к Нефуду и шелковым голосом спросил:
– Как долго ты возглавляешь мою охрану, Нефуд? Нефуд дернул кадыком:
– С самого Арракиса, милорд… уже почти два года.
– И всегда распознавал грозящие мне опасности, оберегая меня?
– То, было единственным моим желанием, милорд…
– Раз так – где Фейд-Раута? – прорычал барон. Нефуд дернулся.
– М-милорд?..
– Может быть, ты считаешь, что Фейд-Раута не представляет для меня опасности? – Голос барона снова сделался шелковым.
Нефуд облизнул губы. Замутненные семутой глаза немного прояснились.
– Фейд-Раута сейчас в казармах рабов, милорд.
– С девками, конечно, а? – Голос барона дрожал от еле сдерживаемой ярости.
– Но, сир, может, он только…
– Молчать!
Барон сделал еще шаг вперед, отметив, как отшатнулись от Нефуда слуги, пытаясь как-то отгородиться от объекта хозяйского гнева.
– Разве я не приказывал тебе, чтобы в любой момент ты точно знал, где находится на-барон? – спросил барон, подступая еще ближе. – Разве ты забыл, что в твои обязанности входит знать всё, что говорит на-барон – и кому он это говорит? – И он сделал еще шаг.
– Разве не велел я тебе докладывать мне всякий раз, когда он идет в казармы, в блоки рабынь?
Нефуд сглотнул. Его лоб покрылся испариной. Барон сказал – теперь очень ровным, почти совсем лишенным выражения голосом:
– Разве я не говорил всего этого? Нефуд только кивнул.
– И разве я не велел тебе проверять всех мальчиков-рабов, посылаемых ко мне… и что ты обязан делать это лично… и только лично?
Нефуд снова кивнул.
– Ты, случайно, не заметил на бедре у сегодняшнего мальчишки такого, знаешь, шрамика? – спросил барон. – Или, может, ты…
– Дядя!
Барон резко развернулся и вперил взгляд в остановившегося в дверях Фейд-Рауту. Поспешность, с которой племянничек появился здесь и которую он не сумел скрыть, говорила о многом. У Фейд-Рауты была собственная система слежки – он следил за ним, за бароном!..
– В моих апартаментах валяется труп, – проговорил барон, касаясь рукоятки скрытого под одеждой станнера и в который раз радуясь, что во всем баронстве ни у кого не было более мощного щита.
Фейд-Раута покосился на двоих стражников, застывших справа, и кивнул им. Стражники оторвались от стены и затрусили по коридору к баронским апартаментам.
