— Вот как? Тогда почему же это не уничтожает этих… этих шлюх?
— Уничтожает! И уничтожает всякого, кто к ним прикасается!
— Меня это не уничтожило!
— Тебя защищает Бог, мой Абдль, — сказала Тараза. — Как защищает он всех верных.
Убежденный Вафф оглядел комнату и опять перевел взгляд на Таразу.
— Пусть всем известно будет, что я исполню свой обет в стране Пророка, это будет путь, а затем… — он махнул рукой двум своим Лицевым Танцорам. — Мы вам покажем.
Много позже, оставшись одна в своих апартаментах, Одраде гадала, было ли мудро позволять Шиэне увидеть все представление. Что ж, почему бы и нет? Шиэна уже посвящена Ордену. И это пробудило бы подозрения Ваффа, если бы Шиэну отослали.
В Шиэне ощущался явный чувственный подъем, когда она наблюдала за спектаклем Лицевых Танцоров. Тренирующей прокторше придется раньше обычного срока призвать для Шиэны спарринг-мужчин. Что тогда сделает Шиэна? Постарается ли она опробовать это новое знание на мужчинах? В Шиэне должны быть заложены запреты, чтобы это предотвратить! Она должна усвоить, что это может составлять опасность для нее самой.
Присутствовавшие Сестры и послушницы хорошо себя контролировали, накрепко откладывая в запасники памяти то, что они познавали. От этого зрелища и нужно строить образование Шиэны.
Остальные полностью справились с внутренними силами. Наблюдавшие Лицевые Танцоры сохраняли непроницаемость, но на Ваффа стоило поглядеть. Он сказал, что уничтожит обоих исполнителей, но что он сделает сперва? Поддастся ли он искушению? Какие мысли проносились в его уме, когда он наблюдал за мужчиной Лицевым Танцором, корчившимся в уничтожающем рассудок экстазе?
Неким образом этот спектакль связался у Одраде с ракианским танцем, который она видела на Великой Площади Кина. В коротком промежутке времени танец был умышленно аритмичен, но, по мере развития, в нем открывался долговременный ритм, повторявшийся приблизительно через каждые две сотни шагов. Танцоры растягивали ритм танца до удивительной степени. — Как это делали Лицевые Танцоры, давшие им это представление.
«Сиайнок стал сексуальной хваткой на бесчисленных миллиардах в Рассеянии!?
Одраде подумала о том танце, о ритме, за которыми последовало хаотическое побоище. Возвышенная сориентированность Сиайнока на обмен религиозными энергиями превратилась в другой вид обмена. Она припомнила возбужденную реакцию Шиэны, когда Одраде затронула в разговоре с ней тот танец на Великой Площади, и спросила Шиэну:
— Чем они там сопричащались друг с другом?
— Это же танцоры, глупая!
Такой ответ являлся недозволимьш.
— Я уже предупреждала, чтобы ты оставила такой тон, Шиэна. Ты хочешь немедленно изведать, какое наказание для тебя может найтись у Преподобной Матери?
Слова, словно многозначащие призраки всплывали в уме Одраде, глядевшей на сгущавшуюся тьму за верхним этажом Дар-эс-Блата. Огромное одиночество воцарилось в ней. Все остальные ушли из этой комнаты.
«Только наказанный остается!?
Как же горели глаза Шиэны в той комнате над Великой Площадью, сколько вопросов было у нее на уме.
— Почему ты всегда говоришь о боли и наказании?
— Ты должна усвоить дисциплину. Как ты сможешь контролировать других, когда не можешь контролировать себя?
— Мне не нравится этот урок.
— Никому из нас он особо не нравится… до тех пор, пока мы на опыте не познаем его ценность.
Как и предполагалось, Шиэна долго переваривала этот ответ в уме. Наконец, она рассказала все, что знала об этом танце.
— Некоторые из танцующих сбегут. Другие прямиком уйдут к Шайтану. Жрецы говорят, они идут к Шаи-Хулуду.
— Что с теми, кто останется в живых?
— Когда они очнуться, они должны присоединится к великому танцу в пустыне. Если туда придет Шайтан, они умрут. Если Шайтан не придет, они будут вознаграждены.
Одраде поняла общую схему. Дальнейшие объяснения Шиэны были даже уже не нужны, хотя, Одраде и дала ей продолжать. Сколько же горечи было в голосе Шиэны!
— Их наградят деньгами, местом на базаре — всякое такое. Жрецы говорят, они доказали, что являются людьми.
— А те, что потерпели неудачу, те не люди?
Шиэна на это промолчала, надолго погрузившись в глубокие размышления. Путь этих размышлений, однако, был виден Одраде: испытание Ордена на человечность! Ее собственный проход в приемлемую человечность Ордена был уже в точности повторен Шиэной.
Каким же мягким кажется этот проход, по сравнению с другими муками!
В тусклом свете верхних апартаментов Музея, Одраде подняла правую руку, поглядев на нее, припомнила и ящичек муки, и гомджаббар, нацеленный в шею, готовый убить, если она содрогнется или вскрикнет.
Шиэна тоже не вскрикнула. Но она знала ответ Шиэны даже еще до ящичка муки.
— Они люди, но по-другому.
Одраде проговорила вслух в пустой комнате с ее экспонатами из хранилища не-палаты Тирана.
— Что ты с ним сделал. Лито? Только ли ты Шайтан, говорящий с нами? К чему ты сейчас понуждаешь нас причаститься?
«Станет ли допотопный танец допотопным сексом??
— С кем ты разговариваешь. Мать?
