Я говорил не «скинуть режим», а «скинуть ярмо режима». Чувствуете разницу?
Они или будут работать со мной до конца, или отправятся в тюрьму.
То, что я делаю, я делаю это сознательно, открыто, и при этом делаю не потому, что моя правая или левая рука, я делаю, я возглавляю правительство, и делаю это на правительстве.
Мы здесь бордель, который в государстве имеется, допускать не будем.
Почему проститутки толпятся в самом центре? Разве нет других мест?
Пятьдесят наименований микроэлементов в одной корове при ежесуточном кормлении. Вот поэтому она и дает.
Страна у нас – хватит ей вприпрыжку заниматься прыганьем.
Вся реклама – враждебная во всех отношениях: обман! Кариес! Ничего не спасет – все эти зубные пасты: как был кариес – так и будет! И перхоть в голове будет постоянно – никакой шампунь, ничего не поможет!
Это как, знаете, рояль или топор в кустах.
Мы столько сегодня напринимали каждый в своей стране, что за что бы мы ни взялись, везде есть препятствия.
Я за то, чтобы брать деньги везде, где только можно. Брать, брать!
Я далек от того, что сегодня нет замечаний, что сегодня нет проблем. Я, может быть, их бы больше сегодня сказал. Я еще раз просто одно: давайте говорить на нормальном языке!
С Гимном Сергея Михалкова страна прошла большой и славный путь от Сталина до Медведева, и этот беспорядочный полет в непредсказуемое завтра отнюдь не завершен. Светлый, ликующий, нелегкий, победоносный. Промежуточные эпохи Хрущева, Брежнева, Горбачева и Путина подвешены на его сквозную мелодию, как старые одежды на бельевую веревку вдоль чердака Истории. И хрен в конце тоннеля явственно различим в громе и пении труб и литавр. Человек, писавший Гимн семьдесят лет для всех режимов, неизбежно заслуживает много и разного.
Когда-то молва приписала блестящему мастеру эпиграмм Валентину Гафту ехидные строки:
Земля! Ты ощущаешь страшный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут!
Неправда. Михалков никогда не ползал. Он держался во весь свой гордый аристократический рост. Правда, в советское время никто не слышал, что он принадлежит к старой аристократии, а не к пролетариату. У рыцарей НКВД были чуткие уши, длинные руки и тонкий нюх на такие вещи.
Согласитесь, что когда Герой Социалистического Труда, член Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и автор Государственного Гимна СССР оказывается не то постельничим, не то сокольничим, не то околоточным Ивана Грозного – можно верить в любую легенду.
Первая гласила, что в далекие тридцатые годы в кабинет главного редактора «Правды» Мехлиса нахально вошел, оттеснив секретаршу, длинный и тонкий, как флагшток, молодой человек, шлепнул на стол перед ним листок и велел:
– Читайте!
Мехлиса Льва Захаровича, гадюку большой гнусности, уже тогда боялись. Мехлис приподнял кувшинное рыло и с мелким интересом глянул на жертву. Время учило осторожности.
В юном петушином теноре, развязном и напряженном, дребезжало… что-то от грозного слогана «Слово и дело государевы!» Мехлис на секунду отложил матюги и, не предлагая дурному посетителю сесть, надел очки. На листке был так себе стишок, типа колыбельной, не имеющий никакого отношения к главной газете государства.
Ты не спишь.
Подушка смята.
Одеяло на весу.
Носит ветер запах мяты,
Звезды падают в росу.
– Это вы завтра напечатаете, – с невообразимой наглостью заявил городской сумасшедший.
– Вон, – негромко произнес Мехлис, зарываясь в гранки, разложенные по огромному редакторскому столу, обставленному чернильницами, телефонами и бюстами вождей. Редакторская практика дает навыки обращения с графоманами типа сдувания комаров.
– Рекомендую прочесть до конца, – посоветовал посетитель, и было что-то в его интонации сейчас от совета ознакомиться с ордером на арест.
Обладая партийными качествами хладнокровия и бдительности, Мехлис скосил глаза:
Я тебя будить не стану.
Ты до утренней зари
В темной комнате, Светлана,
Сны веселые смотри.
После чего вернулся к работе и, вдруг вспомнив о присутствии в кабинете кого-то постороннего, сделал ладонью жест, отгоняющий воробья от крошек.
– А вы знаете, какой Светлане это посвящено? – негромко и с этой мерзкой скрытой уверенной угрозой спросил молодой человек.
Красный карандаш Мехлиса споткнулся на запятой.
– Вы случайно не помните, у какой Светланы завтра день рождения? – продолжал интересоваться посетитель.
В Мехлисе включился процесс мышления, начавшийся похолодением организма от пяток и выше до самого мозга. В охлажденном мозгу взбился редакторский коктейль из страха, бешенства и облегчения. Юный негодяй!!!..
Назавтра был день рождения дочери Сталина Светланы.
