Начальство терпеливо ждет, когда начнется гомосексуальная любовь. Оно проинформировано в деталях и тоже хочет приобщиться к оригинальному монгольскому кино.
А разговоры все о поголовье, о методах содержания скота. О повышении рождаемости овцематок и выживаемости ягнят. Привес обсуждают – плановый и сверхплановый! И голосуют за резолюцию всем собранием.
Стоп! – говорит секретарь по идеологии Республиканского ЦК, он же куратор фестиваля. – Вы эту производственную драму нам совать бросьте. Мы понимаем ваши сомнения, но, чувствую, вы просто заробели!
Свет вспыхивает, фильм останавливается, монгольский переводчик краснеет. Мнется неловко.
– Ничего не стесняйтесь! – говорят ему. – Мы все понимаем. Это искусство. Национальные традиции уважаем. Реалистическая форма, социалистическое содержание. Так что – переводите точно!
С переводяги пот льет: на таком уровне прессуют! – и переводит:
– Может быть, тебе лучше поехать в город? – (говорит сыну-скотоводу ласковая мать.) – Ты сможешь выучиться на учителя или инженера, люди будут тебя уважать.
А отец ей возражает сурово:
– Сотни лет наш народ выхаживал скот в этой суровой степи. Это наше богатство. Даже на монете скотовод скачет за солнцем! И долг нашего сына – быть там, где трудно. Там, где нужнее родине.
Руководящие товарищи раздражаются. У переводчика сконфуженное лицо, но упирается на своем как баран. А любовники под одеялом рассуждают о выхаживании недоношенных ягнят! В зале посмеиваются.
– Так, – принимает решение секретарь по идеологии. – Нечего тут глаза нам замазывать. Давай сюда старого переводчика!
Бегут за Познером. Познера нигде нет. Долго ищут, приставая ко всем. В конце концов вышибают закрытую дверь и вытаскивают его из комнаты тугих девочек.
Познер необыкновенно благодушен, белозубо обаятелен и поддат. Не совсем понимает, куда и зачем тащат. В конце концов пихают его за пульт. С наказом:
– Переводи, как тогда!
На экране овечье стадо, и болезненно подпрыгивающий в седле пастух поверяет пространству, лаская парнокопытных счастливым взором:
– Сначала мне было больно. Я стыдился своего желания. А потом стал хотеть этого ощущения. – Механической гайморитной скороговоркой строчит гундосо Познер классический киносинхрон.
Руководящие товарищи замирают. Непроизвольно сглатывают сухим горлом.
– Стоп! Сначала поставьте!
И Познер гонит эту скотоложескую гомосексуальную эротику. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и де Саде.
После чего удивительным и нетипичным фильмом заинтересовались в ЦК Узбекистана. Щекочет тема и обжигает. Эдакая клубничка с монгольским кумысом! Над фильмом засиял ореол стильного.
В ЦК пригласили монгольского переводчика и выгнали вон и его. И снова позвали Познера.
А он уже прет с креном на автомате без заднего хода: а, завтра забудется.
Короче, они пришли к выводу, что из неловкости и конспирации монголы как бы маскируют в СССР свой фильм под скотоводческий, хотя на самом деле он о трагедии феодальной любви, наказуемой социалистическим законом. Работа за гранью риска, безоглядно откровенная и поразительно народная по душевности характеров.
И фильму дали «Специальный Приз». С формулировкой: «За нетрадиционное освещение современной проблематики тружеников монгольской степи».
Прессе, конечно, все было прекрасно известно про настоящий перевод и про попытки авторов фильма скрывать истинный смысл работы и стесняться его. Поэтому корреспондентка журнала «Искусство кино» постаралась построить вопросы своего интервью как можно тактичнее:
– Скажите, пожалуйста, – наклоняла она декольте под нос монгольскому режиссеру, скромному молодому человеку, похожему на Джеки Чана в замшевой куртке и черных очках, – как вы пришли к основной теме вашего смелого фильма?
– Эта тема волновала меня всегда, – отвечал он. – У нас вообще весь народ этим занят. Это часть нашей культуры и истории.
– А как вы относитесь к женщинам?
– Женщина – это друг мужчины, помощник, товарищ в партийной работе.
– А какие мужчины вам нравятся?..
– Храбрые, сильные, работящие. Настоящий друг не бросит тебя никогда!
– А вас когда-нибудь бросали друзья? – расхрабрилась журналистка в легком головокружении от откровенности темы.
– Случалось, – режиссер вздохнул.
– Вы… сильно переживали?
– Конечно. Кто бы это не переживал?
– А… если мужчина любит женщину?
– В этом фильме меня это не интересовало. Я поставил перед собой задачу раскрыть основную тему. И чувства между мужчиной и женщиной тут могли только помешать, отвлечь от более важных переживаний. Помыслы героев имеют иное направление, понимаете?
– Вы верите в любовь?
– Разумеется.
– Как вы думаете, главный герой утешится после своей трагедии?
– Он молодой, ищущий. К нему нашел подход секретарь комсомольской организации. Там уже возникло настоящее взаимопонимание.
– Так что можно сказать – настоящее счастье всегда впереди?
– Конечно. Как всегда.
– А… это чувство не осложняет жизнь героя?
– Какое?
– Ну… главное?
– То есть любовь к основному делу? Конечно осложняет. Да еще как… Но в этом и счастье! Это делает жизнь богаче, наполняет ее смыслом.
