Вполне вероятно — родись Аня в обеспеченной семье, имела бы она все для себя необходимое, вполне возможно, щеголяла бы в туфлях на высоких каблуках, подобно двум своим идейным соперницам, которых она прозвала шакалками. Тянула бы слова как Зорина, а добрую половину перемены посвящала своей прическе, разглядываемой с экрана телефона. Тем более внешность Ани на то позволяет. Безусловно, она была бы популярна, а имея такой волевой характер, предводительствовала бы над этой маленькой стайкой модниц, причем держала бы всех в своем небольшом, но упрямом кулачке. В таком случае, не сложно представить, как и с Аниных губ слетают два слова, ныне ею ненавистных по известным причинам. В том нет ничего удивительного, потому что это вполне соответствует ее характеру. Как Ане не чуждо делить мир на два противоположных цвета, так ей и не зазорно разделять подобным же образом людей между собой. Только подход — в том и разница. У Ани свой естественный отбор — пускай и наивный, нафантазированный, в каком-то отношении перевернутый и извращенный, может быть отчасти мистичный, но как ни как, а это своего рода личная философия Ани, в каком-то плане ею же выстраданная.
Также и Воскресенская уже имела некоторое представление о своей будущей подруге. Отголоски первого впечатления Лена слышит по сей день в виде некоторых ругательств в свой адрес. За год довольно тесного общения Аня могла бы и измениться в своем мнении, тем более оно не соответствовало действительности. Но чрезмерное, раздутое упорство — это то, что во многом характеризует Воскресенскую Аню.
Достоинство же, в те дни неумолимо теряемое Леной, попиралось «шакалками» и примкнувшей к ним Котовой, которые не заполучив себе Аню, как девочку для битья, решили таковой сделать Лену из параллельного класса. Правда, с ней тяжелее было найти повода для задирок — как ни как, а Лена менее конфликтна, более покладистая и дружелюбная, да и не представляла из себя «нищее рыжеволосое убожество». Но долго ли надо лезть в карман для повода, если он так необходим?
Школьные дни стали долгими и унизительными, оставившими в памяти Лены множество неприятных образов, порой при воспоминании омрачающих ее лицо. Как же несчастная девочка могла дать сдачи двум, а не редко трем своим жестоким обидчицам, когда сама становится в ступор и разинув рот не знает что ответить, если кто обзовет ее каким неприличным словом или застанет буквально врасплох какой-либо претензией, нагло и напористо высказанной?
Не раз Аня видела, как Лена получает жгучие пощечины по лицу, или морщась пригибается к земле от тупой боли в животе. Или как пискляво покрикивает, либо таскаемая за волосы умоляет отпустить ее, все еще — возможно — надеясь на неожиданное сострадание сверстниц, которые только зверели от кротости и слез. Часто Лене приходилось лишь смирно стоять на месте ногами в рост или на коленях, беспомощно перенося свою не легкую и несправедливую участь. Видела Аня, как несчастную порой волокли за лестницу, откуда начинали доносится шлепки от соприкосновений нескольких ладоней с лицом жертвы. Со временем Лена научилась молчать и плакать без слез.
Уже тогда Аня пришла к выводу, что все окружающее — мир, не ее и ее быть не может; здесь все ей чужое, как и она чужая этому миру. Мысль эта подстегала меланхоличное настроение и апатию, от чего пропасть между ей — Аней и миром, который оказался не ее, все разрасталась и ширилась. Она спокойно наблюдала, как люди на той стороне ущелья все дальше уносятся вдаль, а когда и вовсе скрылись из виду, села Аня на краю пропасти свесив ноги, и стала разглядывать темную впадину, чаще просто созерцая, но и не редко мечтая, как на самой глубине пропасти загорается свет, которого никогда там не было.
Всматриваясь вниз, Аня не желала замечать происходящее вокруг нее, а что видела — не обращала внимание, ведь мир этот отдельно и она отдельно. Тогда еще вселенная не превратилась в ржавую банку, населенную голодными пауками. И на Ленку, эту «чудную куклу» — как назвала ее Аня — было все рано; «совсем похрену», выражалась она. Пусть эта странная планета сама по себе варится в собственном соку, и раз «кукла» оказалась по ту сторону вместе с этим «похабным мирком», значит это случилось по «их мерзкому закону», а скорее всего по отсутствию такового. Какой может быть закон у «этого комка грязи» плоть от плоти уродливого хаоса? — рассуждала Аня.
