– Нет. Зачем? Видишь ли, когда мы спорили с тобой – тогда, в другой жизни, – мне казалось: все твои теории о дельфинах и анчоусах – пустая игра ума, к реальности неприменимая. Я был не прав. А ты права. Мы живем в мире, который ты выбрала. Создать который ты помогла. И даже внутри этого мира мы сейчас находимся в месте, выбранном тобой, – среди прочего, по соображениям безопасности. И если сюда придут и тебя убьют, значит, все твои выборы ложные. Дело не в тебе и не во мне. Мир неправильный. Мир больной. А лечить его я не умею. Или он уже умер, по-тихому, без Армагеддона и прочих спецэффектов… Но воскрешать миры я тоже не умею.
– Наш мир жив и даже пошел на поправку, и никто здесь никого не убьет. Но я получила ответ. Спасибо за откровенность. Ты прав… Если сюда придут тебя брать, я тоже не стану вмешиваться. Хотя могла бы попробовать отмазать… Мне не нравится твой мир. Я не люблю кровь, кишки, мат на улицах, блевотину на дешевом линолеуме. И пельменные со столами без скатертей не люблю.
– Не станешь отмазывать? Так и запишем. Учтем на будущее.
– Говори, пожалуйста, «учту»… – попросила она.
Очень тихо попросила. Если бы не крошечный антракт в музыкально-эротическом шоу, Егор бы не услышал.
– Не понял.
– Говори в единственном числе: учту на будущее. У нас с тобой нет будущего. В смысле, общего.
– Как скажешь. Кстати, горячее несут…
Кормили здесь вкусно. Горячее Егору понравилось. Хотя Ольга, по его мнению, могла выдать под настроение что-нибудь не хуже, пусть и не имела диплома шеф-повара международного класса.
Шоу тоже сделалось погорячее. С пионеров и пионерок постепенно исчезали предметы туалета: белоснежные рубашки, гольфы, юбочки и шорты. Уцелели главные аксессуары – пионерские галстуки. Более того, увеличились в числе. К тем, что болтались на шеях, добавились другие – пары галстуков, связанных узлами за концы, изображали у юных ленинцев набедренные повязки. У пионерок в дополнение к тому аналогичные конструкции заменяли бюстгальтеры. Неудачно заменяли. Или наоборот, удачно. Короче, ничего практически не скрывали.
«Ну и чем они лучше фемусек?» – спросил сам у себя Егор, бросив быстрый взгляд на сцену. И сам себе ответил: «Всем лучше». Фемусек здесь развернули бы на пороге, не пустив даже на предварительный кастинг. Какой хлеб, такие и зрелища. Под черняжку с плавленым сырком и фемуськи сойдут. И сто грамм контрабандной баночной сверху.
– Ты меня не слушаешь! Ты пялишься на эти дебильные сиськи!
Все женщины одинаковы… Что в банках, что в элитных районах.
– Слушаю. Внимательнейшим образом. Ты только что говорила, что стремительное социальное расслоение, происходящее в однородных поначалу банках, свидетельствует о… И тут ты сбилась с мысли, когда вон у того юноши свалился его набедренный галстук… А затем продолжила уже про меня и сиськи.
– Так вот, я хотела сказать… на чем я остановилась?
– Не надо продолжать мысль. Я примерно понял твой антиэгалитарный довод… Меня он не убеждает. Могу объяснить почему.
– Антиэгалитарный… ты раньше не знал таких слов.
– А кто заставлял меня читать книжки? Кто занимался сексуальным шантажом: лучшая прелюдия – прочесть две главы из Гамсуна? Приохотила… А потом появилось много времени для чтения. Сидишь, к примеру, безвылазно, дожидаясь, пока новую физиономию разбинтуют и можно будет на люди показаться, – чем еще заняться?
…Ужин двигался к десерту, пионерское шоу – к финалу. Судя по всему, должен он был пройти под ту же песню, с какой началось представление, – под «Взвейтесь кострами, синие ночи», но переаранжированную до неузнаваемости. В качестве апофеоза, предположил Егор, пионеры и пионерки лишатся последних пионерских галстуков, уцелевших лишь на их бедрах… Унылый у вас креатив, господа. Предсказуемый.
– Что мы будем пить на десерт?
– Кофе. Мои вкусы не изменились.
– А из десертных вин?
– Может, хватит? Ты все-таки за рулем…
– Не бери в голову. Ну остановят, дам автограф и поеду дальше, можно подумать…
После слов «не бери в голову» Егор ее уже не слышал. И не потому, что отвлекся на апофеоз шоу. Хотя и апофеоз свою роль сыграл – в зале стало значительно темнее, очевидно, раскрытие Главной Пионерской Тайны сопровождалось светотехническими эффектами, а то и пиротехническими.
По полутемному залу закружились метелью крошечные разноцветные световые пятнышки. Одно из них привлекло внимание Егора размером и окраской. А еще тем, что пятнышко двигалось в разнобой с остальными. В ином направлении и с иной скоростью. Сползло со скатерти, поднялось на блузку.
В следующий миг одновременно произошло множество событий.
Их стол опрокинулся.
Пионеры и пионерки синхронными движениями сдернули с чресл галстуки.
Егор нырнул вперед, опрокидывая Юлю.
Публика заорала в восторге, зааплодировала.
На сцене громко взорвалось-выстрелило нечто пиротехническое, выбросив вверх огненные фонтаны.
Дико заорала сидевшая за соседним столом женщина, и восторг в ее вопле напрочь отсутствовал.
И все это за какой-то миг. Шоу закончилось эффектно.
