На крыльях расцвели ярко-желтые цветки, загрохотали пулеметные очереди. Я упала ничком и торопливо откатилась под прикрытие низенькой балюстрады. Лесли и ювелир тоже прекратили геройствовать. Через секунду по ушам с удесятеренной силой ударил рев двигателя, а по всему телу – воздушная волна. Я была уверена, что столкновение неизбежно, что сейчас грянет страшный взрыв, но самолет опять пронесся мимо – казалось, в полуфуте над моей головой. Пулеметы смолкли. Терраса и прилегающая лужайка окутались облаком удушливого черного дыма. Надрывно кашляя, я пыталась хоть что-то разглядеть сквозь эту пелену… Тщетно.
Звук мотора смолкал вдали – но куда улетел биплан, я не заметила…
Через несколько минут отвратительное облако рассеялось. Потрясенные люди поднимались на ноги, не очень понимая, свидетелями чего им довелось стать…
Несмотря на плотный пулеметный огонь, убитых и раненых не было видно. Но…
Но не было видно и кое-чего еще…
Возвышение на террасе, где находился ларец, опустело. Колье Кэппулов исчезло.
Тишина стояла мертвая.
Потом я услышала громкий визгливый голос и обернулась. Жених-коротышка тряс тестя за грудки и вопил:
– Где колье???!!! Где колье, старый козел???!!! На хрена мне сдалась твоя тощая селедка!!! Где колье, я тебя спрашиваю???!!!
Прошло два дня.
Страсти немного улеглись, ошарашенные гости разъехались. Старый Кэппул примирился с зятем, а тот – с исчезновением колье. А может, ни с чем они так и не примирились, но публичных разборок больше не устраивали.
Все эти дни шла напряженная работа – и итоги ее подводились на состоявшемся в кабинете Лесли совещании. Кроме хозяина кабинета, присутствовали я и Кеннеди.
Страховые компании назначили за находку колье круглую сумму в семь миллионов долларов – иначе им пришлось бы выплатить Кэппулам куда более крупную сумму. Но – основанную на предыдущей, двадцатилетней давности, оценке драгоценности и по меньшей мере вдвое меньшую нынешней стоимости колье. Короче говоря, в розыске пропавших бриллиантов были заинтересованы все. Кроме, разумеется, похитителей.
Мы с Кеннеди и Лесли, недолго думая, договорились образовать некий триумвират – нести всю раздобытую информацию в общую копилку и разделить призовую сумму поровну, на троих. Конкурентов у нас хватало – но в случае успеха маячила перспектива навсегда избавиться от поисков собачек всяких миссис Баскер…
– Я и сам понимаю, доктор Блэкмор, – говорил Фрэнк, – что возня Гренеля с ларцом перед самым похищением выглядит чертовски подозрительной. Но, похоже, это действительно совпадение. Ювелир просто придавал наиболее выигрышный ракурс украшению…
«И при этом разворачивал кольцо на вершине ларца, чтобы его легко мог подхватить каким-нибудь крюком биплан-призрак», – добавила я про себя, упрямо поджав губы. От своих подозрений в адрес Монлезье-Гренеля я отказываться не собиралась.
– Мы все говорим не о том, – сказал Кеннеди. – Мы цепляемся за отдельные – понятные нам – узелки проблемы. И не желаем признать простого и очевидного факта. А именно: на глазах у нас, у троих профессионалов, произошло преступление; а мы так и не можем объяснить, пусть даже в виде версии, как его совершили.
– Ну почему же… – попытался было протестовать Фрэнк.
Кеннеди перебил:
– А вы попробуйте, попробуйте сформулировать коротко и четко, что именно мы увидели в день бракосочетания Джезебелль Кэппул и Алена Монлезье.
Лесли попробовал:
– Мы увидели, как летательный аппарат, по внешним признакам предположительно классифицируемый как биплан 1910-х годов выпуска, атаковал особняк Кэппулов и собравшихся в нем гостей. После пулеметного обстрела, под прикрытием дымовой завесы, неизвестным способом произвел изъятие принадлежавшей семейству Кэппулов уникальной драгоценности – вероятно, на лету подцепив крюком ларец с означенной драгоценностью, при этом в кабине биплана были замечены человеческие останки в последней стадии разложения, по некоторым признакам могущие принадлежать исчезнувшей семьдесят три года назад Джудифь Кэппул.
Выдав эту сложноподчиненную конструкцию, Фрэнк К. Лесли гордо посмотрел на Кеннеди. Тот с иронией процитировал:
– Предположительно… неизвестным способом… вероятно… НЕВЕРОЯТНО – вот какое слово подходит тут больше всего! То, что мы видели, – невероятно! Не бывает! Среди гостей присутствовал Уильям К. Стаут из Айовы – человек, тридцать пять лет занимающийся в качестве хобби полетами на малых самолетах. Можно сказать – эксперт. Он утверждает: самолет, поврежденный, как тот, что мы видели, – потерявший сорок процентов обшивки – лететь не сможет! НЕ СМОЖЕТ! Не хватит подъемной силы крыльев… И выполнить подобный маневр – пройти на минимальной высоте впритирку со стеной дома – тоже НЕ СМОЖЕТ! Даже с неповрежденными плоскостями – не сможет! Между стеной дома и самолетом возникнет зона сильнейшей турбулентности, он неизбежно провалится или даст крен – без какого-либо запаса высоты столкновение с землей неизбежно. А пулеметы… Вы нашли хоть одну пулю, Фрэнк?
– Ни одной. Наверняка там были холостые патроны.
