Кеннеди отправился к Самолетному Герцогу (возвращаться ему, по всему судя, придется уже глубокой ночью). А я неторопливо катила по Ост-Кемпену и размышляла, какой бы изыскать способ, чтобы забраться в базы данных ФБР. Моей вконец отбившейся от рук интуиции отчего-то втемяшилось, что ювелир Монлезье-Гренель показался мне подозрительным именно потому, что где-то и когда-то он промелькнул в одном из дел, связанных с прежней моей работой. Я мысленно перебирала знакомых хакеров, и…
И резко нажала на тормоз. Вышла из машины, подошла к столь заинтересовавшей меня витрине магазинчика, принадлежавшего, если верить вывеске, компании «Медиум, Ink.».
Судя по витрине, сия торговая точка специализировалась на медицинских товарах – и весьма специфичных. Витрину украшали всевозможные муляжи деталей человеческого тела: кисть руки, брюшная полость в разрезе, наполовину вскрытый пластмассовый череп, демонстрирующий одно полушарие мозга… Короче говоря, пособия для изучающих медицину, неплохо мне знакомые. Центральное место в экспозиции занимала огромная розовая задница из какого-то мягкого пластика – табличка рядом извещала, что это тренажер, позволяющий младшему медицинскому составу получить «навыки инъекций, спринцеваний и постановки клизм»…
Но заинтересовало меня не это. В углу витрины стоял скелет. С максимальной точностью выполненный муляж скелета в натуральную величину.
– В каком смысле вас интересуют скелеты? – спросил молодой менеджер «Медиума».
Бэйдж на его груди извещал, что ни к Кэппулам, ни к Монлезье он отношения не имеет, что изрядно меня порадовало. Эти два семейства успели мне порядком надоесть.
– Вы хотите приобрести пластмассовый муляж скелета? – выспрашивал тем временем менеджер. – Пожалуйста, цена – одна тысяча триста долларов. За два и больше – скидка десять процентов. За десять и больше – пятнадцать процентов. Или вас интересует настоящий, подлинный скелет? Это обойдется в несколько раз дороже, и придется подождать, пока его доставят с центрального склада. Или, – тут менеджер понизил голос до заговорщицкого шепота, – мисс желает продать скелет? Свой скелет?
Он окинул меня профессиональным взором. Фигуральное выражение «раздевает взглядом» часто применяют к мужчинам. Но этот на вид приличный юноша меня взглядом явно свежевал, потрошил, вываривал и очищал кости от остатков хрящей и мышечной ткани… Меня передернуло.
Торопливо я заверила его, что продавать корпорации «Медиум» свои будущие останки не собираюсь. Что всего лишь интересуюсь покупателями скелетов и их муляжей – и не медицинскими колледжами и клиниками, но частными лицами.
Менеджер казался разочарованным. Очевидно, мои косточки чем-то приглянулись этому некрофилу. И, похоже, он не оставил надежд уговорить меня расстаться за разумную сумму с ненужной в загробной жизни обузой. Перспектива долгого ожидания настойчивого юношу не смущала: фирма «Медиум» фактическим является монополистом в этом узком секторе медицинского рынка, существует почти две сотни лет и уж как-нибудь потерпит пару десятилетий. Хотя – тут лицо менеджера осветила тайная надежда – хотя если за мной числится какая-либо неизлечимая смертельная болезнь, то сумма гонорара может вырасти, значительно вырасти.
Хороший детектив умеет все повернуть на пользу делу. Даже такой нестандартный интерес к своей особе. Прикрывая отвращение милой улыбкой, я намекнула, что предложение меня заинтересовало. Более того, дала понять, что работа у меня более чем рискованная, что судмедэксперт имеет возможность в любой момент подхватить какой-нибудь редкий смертоносный вирус. Но вместо увеличенного гонорара меня интересуют данные по продажам скелетов и их муляжей во всех раскиданных по Штатам магазинчиках «Медиума» за последние четыре месяца (именно четыре месяца назад было объявлено о грядущей свадьбе; едва ли хитроумный план родился на свет раньше этого срока).
Юноша вздохнул: информация конфиденциальная. Но, так и быть, он мне ее предоставит, обратившись в централизованную базу продаж, – в обмен на немедленное подписание договора.
Через сорок минут я покинула магазин, унося договор, чек и две объемистых распечатки – менеджер скачал заодно и данные на корпоративных клиентов. И – полноправным владельцем значительной части своего организма я уже не являлась. «Поосторожней с переломами!» – напутствовал меня юноша, плотоядно улыбаясь. Утешало одно – уплатив приличную неустойку, договор можно было расторгнуть.
Я уже писала о том, что реальные расследования редко похожи на те, что изображают в своих опусах авторы детективного жанра. Лишь в их творениях сыщики долго и нудно беседуют с людьми – причем девяносто процентов услышанного дает ложные следы, но на основании оставшихся десяти процентов неизменно удается вычислить истину и устроить эффектную сцену разоблачения.
В реальной жизни эффектной концовки, даже после всех хождений и бесед, вполне можно так и не дождаться – дело «повисает» на долгие месяцы, а то и навсегда. А иногда наоборот – первый или второй выстрел наугад приносит желанный трофей…
