– Вы, Вика, слишком добрая, – заявила она решительно, – Так нельзя. Люди – это те же животные. Они пользуются добротой других, а потом считают их слабаками. Знаете, что происходит с теми, кого считают слабыми?
Испуганно выглядывающая из-за стеллажа Вика застенчиво улыбнулась.
– В голодный год их съедают первыми! – подвела итог Вера, отправляя в сторону Вики фейерверк искр в голубом взгляде, – Зря Вы на меня участкового натравили. Очень зря. Я тоже однажды, как и Вы, зверя пожалела. Дай Бог, чтобы ко времени встречи со своим персональным демоном, Вы, дорогая, поумнели. Нельзя зверей жалеть. Запомните. А с участковым я разберусь. Всем пока!
Польских развернулась и вышла, оставив доктора с медсестрой в лёгком шоке.
– Вика, зачем? – только и нашлась спросить Инна, – Зачем ты с ней связалась?
Бессознательно Вера Иноземцева как-то сразу от Машки отдалилась. В школе та настойчиво приставала к ней с пустыми разговорами и целыми днями ходила по пятам, изнывая от любопытства, но делиться своей тайной, будоражащей всё её маленькое существо, Вера не собиралась. Мысль о том, что, по какой-то причине, она стала интересна взрослому мужчине, ставила её на недосягаемый для ровесниц пьедестал. Вера и раньше слыла спортсменкой, умницей и красавицей, но ещё никогда она не чувствовала себя настолько уверенной в себе и… особенной.
Кроме того, Машка была дочерью «травоядного». Теперь понятно, почему у дяди Кеши тонкий и противный, по-настоящему козлячий голосок – потому что он слабак! Подумаешь, перепланировка квартиры и электрическая сауна! Зато перед лицом опасности этот самый Иннокетий в модном пальто растерял весь свой важный вид и обосрался, как ребёнок, а маленькая Вера, у которой нет ни плюшевых белых медведей, ни богатых родителей, дала Роману отпор.
Роман. Дядя Рома. Кто он? Почему она?
Ну, и ну.
Значит, не в деньгах сила? Да! А в силе духа.
Но… эти мысли преследовали возомнившую себя птицей высокого полёта Веру недолго. Пару дней она ходила по школе, задрав нос, а потом присела на деревянный стул с опасными сучками на ножках и… от бедра до середины икры по новеньким «Levante» поползла широкая, длинная и невероятно уродская «стрелка». На самом видном месте!
В рваных колготках чувствовать себя королевой не имело смысла. Тем более, что это единственные целые колготки, а до маминой получки ещё далеко.
– Маш! – зашептала Вера Машке, которая крутилась неподалёку.
– Что? – подружка обрадовалась, отчего её тонкий русый хвостик радостно вздрогнул, и повернулась к Вере лицом. Машка не была ни красавицей, ни умницей, ни даже спортсменкой. Но она обладала одним замечательным качеством, за которое Вера всегда её ценила – она была верной подругой.
– Маш, выручай! У меня колготки… вот! – вместо тысячи слов, девчонка продемонстрировала размеры своей вселенской беды, – Это мои последние целые колготки! Мать убьёт. Что делать-то?
– Вер, лучше носи джинсы, как я – и практичней, и красивей, – улыбнулась Машка дружелюбно.
– Насчёт красивей, я не согласна. Джинсы – это одежда унисекс, а юбка – это женственно. Я не хочу быть унисексом, я хочу быть девушкой, – Вера и сама понимала, что подруга в чём-то (по крайней мере, в части практичности) права, но соглашаться с ней не хотела. Многие спортсменки в их секции отдавали предпочтение джинсам, поэтому выглядели до смешного одинаково. А Иноземцева не такая! И точка. Вера принципиально носила короткие платья и мини-юбки. Тем более, что стройные ноги позволяли. Ещё бы ботфорты у мамы выпросить – вообще песня.
– Тогда запасайся прочными колготками, – пожала плечами Машка, – Сейчас холодно, 100 den – не меньше.
– Маш. Ну, может у тебя есть запасные? Маш. Ну, как я по школе-то ходить буду? Я тебе потом новыми отдам. Честно.
Не такая уж Машка и «травоядная». Она пыталась за Веру заступиться, даже что-то вякала в темноте, в отличие от папаши. Это странное охлаждение между ними – просто случайное наваждение. Может быть, даже высокомерие? Вере стало стыдно. Может, этот Роман из чёрной машины – опытный психолог? Краем уха девушка слышала, что есть что-то вроде словесного программирования… Эн-Эл-Пи… Да, именно! Вот бы тоже этому научиться!
Хотя, про Машку дядя Рома ничего не говорил: ни плохого, ни хорошего. Почему дядя? Просто Рома.
– Предлагаешь, алгебру прогулять? – заметно повеселевшая Машка расплылась в широкой улыбке и даже порозовела от предвкушения, – А, давай!
Вот, Машка! Вот, умничка. Всё сразу поняла. И алгебру, с которой у Веры не очень, прогуляют. Главное, по делу. Алгебра – единственный предмет, который искренне ненавидели обе подруги.
– Угу, – откликнулась Вера, многозначительно подмигивая, – Пока до тебя дойдём, пока вернёмся. Не успеем на алгебру.
– Не успеем. А, если ещё покурить завернём…
– За гаражи…
