От мысли о проникновении на территорию гаражного кооператива у Веры даже дыхание спёрло. Притаиться у шестого гаража, в зарослях подсохшего бурьяна и болотного камыша, где тихо и безлюдно – это уже не просто романтика, а возможность опасной, но желанной встречи. Хотя, ОН на работе сейчас, наверное. Впрочем, так даже лучше. Можно будет оглядеться. Поразмыслить. Пошпионить.
– Пойдём быстрей, пока алгеброичка не спалила.
– Да-да!
– Расскажешь, кстати, чё там у тебя с этим типом странным было? Ты последнее время – кремень, слова не вытянешь.
– Расскажу, Маш, не критикуй.
И закадычные подружки живо бросились из кабинета, сшибая не бегу парты и натыкаясь на шумных одноклассников. Гардеробщица посмотрела на подруг подозрительно и явно осуждающе, но ничего не сказала. А охранник по внутреннему телефону болтал.
На улице было сыро и промозгло. Не так, как в тот злополучный вечер, когда замёрзшую Веру подвозил загадочный Роман, но всё равно неуютно. Девушка небрежно замотала голову шарфом. Интересно, из какого окна он на неё смотрит? Сказал, что из их ведомства? Или подразделения? Может, и не из окна? Чёрт этих взрослых разберёт. Тут дом жилой. Там милиция. Он в милиции служит? У Веры даже мурашки по телу побежали. Иметь знакомого в милиции – это же так круто. Причём это не обычное отделение, где всё время заплёвано и грязно, а что-то специализированное, солидное. Надо маму расспросить.
– Вер, а чё у него за машина? Мерс? – вкрадчивый Машкин голос вернул задумавшуюся Веру на землю.
– У кого? – почему-то рассуждать о Романе девушке не хотелось, поэтому она сделала вид, что не поняла вопроса. Если признаваться, то придётся сказать, что этот тот самый мужик из гаража. А зачем знать об этом Машке? Ещё подумает о чём-нибудь нехорошем, начнёт докапываться.
– Ну, у того, который тебя до дома довозил. Он же тебя… довёз? – Машка совершенно растерялась, осознавая абсурдность своего вопроса, – Он тебя не обижал? – добавила она, пытаясь исправиться. Вот, настырная.
– Не знаю, какая машина. Не обижал, – фыркнула Вера, зябко кутаясь в синтепоновую курточку, – Чё б ему меня обижать?
– Не пытался… изнасиловать? – Маша даже задрожала, представив себе этот предполагаемый, крайне неприятный процесс.
– Маша!
Веру передёрнуло.
– Ну, прости. Я увидела в темноте, что мерс. Так и подумала, что довезёт тебя и… ничего не будет. Поэтому не стала возмущаться и шуметь, – Машка стыдливо спрятала лицо в руках. Видимо, всё это время её порядком мучила совесть.
– Маш, довёз нормально и всё. Он… из милиции, – заявила Вера уверенно.
– Из милиции? Ну, хорошо. Точнее, очень хорошо. Повезло.
Радостная, что прогуляет алгебру, Вера и думать забыла об испорченных «Levante».
На территорию гаражного кооператива девчонки проникли через дырку в заборе – так спокойнее. Не сговариваясь, направились к шестому гаражу. Людей в это время не было видно, поэтому Машка расслабилась и позволила себе извлечь из потайного карманчика стильной итальянской куртки пачку сигарет и зажигалку, не дожидаясь пункта назначения. То есть, всё это время элитные сигареты просто лежали у неё в кармане? Странно, что Машку до сих пор не обворовали.
– Маш, ты в кармане сигареты хранишь? А куртку в школьном гардеробе оставляешь? Ну, ты мозг, конечно, – удивилась Вера такой недальновидности, – Не ной потом. Когда карманы обчистят. Да и куртку поберегла бы. У нас школа обычная, не для мажоров.
– У меня все куртки дорогие. Отец говорит, что хорошо одеваться – не стыдно.
– Девочки-девочки! – послышался чей-то приглушённый женский голос из ниоткуда.
– Блин, привидение! – заорала перепуганная Машка, как дурная, и побежала прочь, роняя сигареты в сухую траву. Вера вздрогнула всем телом, но не отступила и прислушалась. Откуда голос? Из зарослей? Девчонки уже подошли к шестому гаражу, собираясь обогнуть его справа.
– Не бойтесь, девочки! Я здесь! В гараже. Внутри гаража, – кто-то всхлипнул.
– Да, я Вас слышу. Вас заперли? – Вера подошла к металлической двери почти вплотную. Сердце в груди затрепыхалось в нехорошем предчувствии. Если эту женщину кто-то специально запер, то находиться здесь опасно? Но от волнения ноги стали невероятно тяжёлыми и будто к земле приросли.
– Нет. Я сама. Я случайно. Помогите мне, пожалуйста. Скажите кому-нибудь. Я с утра тут сижу. Очень замёрзла, – по ту сторону запертой двери горько заплакали. Совсем молодой голос. Может, даже ребёнок? Внезапно Вере стало жутко.
– Ой. Не знаю. Тут вокруг никого нет. Сейчас-сейчас. Я придумаю что-нибудь. Может быть, сторожу сказать?
