Мы вновь сошлись. Принц Гвиннед стоял, выжидая мою атаку, выставив вперёд щит и отведя назад секиру. «Дурное дело, – пробормотал я, откидывая в сторону щит. – Этак ещё полчаса рубиться можно!» Противник, подозрительно поглядев на меня из-за личины, выполненной в виде всё того же атакующего сокола, последовал моему примеру. Оставаться со щитом после того, как я дал ему передышку, означало расписаться в собственном невежестве и трусости.
– У-у-ах! – секира валлийца пронеслась мимо параллельно земле, не достав до меня буквально пары дюймов.
– Попробуй ещё раз! – крикнул я, подзадоривая и без того раздосадованного неудачей соперника.
Секира вновь пролетела мимо и едва не вонзилась в ристалище под дружный хохот толпы.
– Эй, принц! – крикнул кто-то. – Может, тебе серп дать?
Из-под кольчужной бармицы послышалось глухое рычание.
«Начнём, пожалуй», – вздохнул я. Оружие противника вновь двинулось вперёд, норовя раскроить меня от плеча до бедра. Я резко шагнул, прижимая свою ногу к выставленной ноге Эгведа и надавливая на внутреннюю часть колена. В ту же секунду наши секиры столкнулись, и я, подхватив боевой топор противника под топорище, дёрнул его вверх и назад.
Публика взвыла, радуясь очередному трюку. Секира сэра Эгведа вылетела у него из рук, словно рыбка, выхваченная удилищем, а сам принц, лишённый опоры, но всё ещё лихорадочно пытающийся поймать ускользающее оружие, вновь растянулся на земле, похоже, так и не поняв, что в конце концов произошло. Впрочем, времени для раздумий у него уже не было. Едва лишь спина валлийца коснулась травы, моё колено опустилось ему на грудь и кинжал милосердия [30], сверкнув перед глазами, недвусмысленно дал понять, что третьей перемены оружия не потребуется.
– Слово! – прохрипел сэр Эгвед. – Моё слово! Атбред! [31]
Я убрал колено с груди принца.
– Я в вашей власти, сэр Торвальд, – недобро глядя на меня из-под воронёной личины, прохрипел поверженный рыцарь.
– Я желаю знать, отчего вчера прилюдно вы поносили славное имя герцога Ллевелина. Я желаю, чтобы вы так же прилюдно принесли свои извинения, поклявшись честью на своём мече, что впредь никогда не станете пятнать хулой имени герцога, а также не поднимете оружие против него и кого-либо из его союзников.
Глаза принца Гвиннеда сошлись в узкие щёлки.
– Ллевелин – незаконнорожденный сын моей тётки Эреники. Неведомо от кого прижила она своего щенка…
– Я же сказал, никакой хулы! – мой кинжал поднялся вверх, демонстрируя серьёзность намерений.
– Никто не знает, кто его отец, – поправился валлиец. – Должно быть, какой-то свинопас. Отец Эреники Тарий и верховный король Уэльса Берингер прокляли её, как опозорившую род, и изгнали из замка. Поговаривают, им дал убежище Мерлин, и это спасло Эренику с сыном от голодной смерти. Однако спустя два года она всё же умерла, не вынеся позора.
– «Лис», – я активизировал связь, – «а наш-то Ллевелин, выходит, Эгведовских кукол не ломал. Он в это время у старика Мерлина азы коелбрена осваивал».
– «То-то я смотрю, он шибко умный! Не зря же попы остерегались рыцарей грамоте учить. Вот оно как складывается!»
– Что было дальше?
– Когда минуло девять зим, Мерлин привёл его к королю Утеру, и он взял Ллевелина пажом. Когда верховный король умер, Ллевелину уже было четырнадцать, и он стал к тому времени оруженосцем. Невзирая на проклятия, Утер признал за ним права герцога Мальвернии. Он был одним из первых, кто присягнул Артуру, и в благодарность новый король подтвердил эти права.
Но для владетельного дома Уэльса он был, есть и остаётся позором. Всё. Я исполнил твои условия. В обмен на жизнь приношу извинения и более не обнажу меча против Стража Севера. Но снять с него клеймо проклятия не в моей власти. – Он помолчал и добавил: – А даже если бы я мог это сделать, всё равно бы не сделал.
Божий суд был завершён. Армия готовилась к походу, и мы вновь отправлялись в путь, спеша оповестить верховного главнокомандующего антимордредовской коалиции о начале совместных боевых действий.
– Нет смысла, – напутствовал нас Ланселот, – всем силам собираться у Кэрфортина. Наверняка лазутчики сообщат Мордреду о нашем объединении. И вряд ли он станет дожидаться в Дэве, пока мы осадим его в стенах всей силой. Скорее всего они решат захватить Камелот. Кто владеет им, владеет короной Британии.
Сегодня я выступлю на Кориниум и попытаюсь перерезать Мордреду дорогу. Ллевелин вполне успеет ударить его в тыл, и мы зажмём изменника меж двух огней. Езжайте скорее, не теряйте времени! Мой друг, сэр Магэран, будет сопровождать вас.
– Сэр Ланселот, – к командующему восточной группировкой войск подбежал один из рыцарей, виденных мной вчера вечером у шатра, – принц Гвиннед покинул лагерь.
– Он увёл свой отряд? – нахмурился король Беноика.
– Его отряд ещё готовится к уходу. Сам же сэр Эгвед с десятком драбантов умчался на запад.
– К Мордреду, – усмехнулся Ланселот. – Поспешите, друзья мои! Теперь запаса времени и вовсе нет.
