Громыхание колес и цокот копыт теперь отчетливо разносились по каньону. Из-за поворота вылетело облако пыли, поднятой в воздух дилижансом. Пакард в зарослях можжевельника пригнулся еще ниже, аккуратно вытащил оба револьвера и сжал их в ловких, уверенных руках.
Вслед за медленно оседающей пылью появился и фургон. Лошади с усилием тащили его в гору, упряжь скрипела от натуги. Кучер на козлах держал вожжи, расслабленно подавшись вперед, но при этом не забывал крутить головой по сторонам, внимательно оглядывая кусты на обочинах. Сбоку от него с прямой как стрела спиной сидел стрелок, вооруженный дробовиком. Приклад упирался ему в колено, дуло смотрело в небо; левой рукой стрелок обхватил ствол. На крыше вихляющегося дилижанса расположился второй охранник, он стоял на одном колене с винтовкой на изготовку.
Дилижанс прогремел мимо зарослей. Одно колесо скрипело; комья пыльной земли сыпались из-под медленно вращающихся ободьев и падали в колеи, которые еще дымились от соприкосновения с металлической обшивкой шин.
Затаив дыхание, Пакард следил за движением фургона. Он пошевелил пальцами, поудобнее перехватывая револьверы. Осторожно высунул голову, глядя вслед дилижансу. В голове мучительно медленно щелкали секунды.
Из кустов, как чертик из коробочки, выпрыгнул человек. Он закричал, выхватил револьвер и выстрелил. Кучер резко натянул поводья. Лошади встали на дыбы; кожаные ремни, раскинутые передние ноги, спутанные гривы — все смешалось в кучу. Стрелок рядом с кучером наставил дробовик на нападавшего, но тут грохнул выстрел, и он, дернувшись, согнулся пополам, словно его повесили на бельевой веревке. На мгновение он застыл в этой позе на фоне утреннего солнца — согнутый человек с дробовиком, уже выскальзывающим из рук, — а потом медленно нырнул носом вниз, как купальщик, который прыгает в воду с мостков — прямо под ноги лошадям.
Охранник на крыше вскочил и молниеносным движением вскинул винтовку на плечо. Позади него раздался сердитый сухой выстрел, похожий на шипение разъяренной кошки. Охранник замер, зашатался, рухнул и покатился по крыше, но не упал на землю, а наполовину свесился вниз, зацепившись ногой за невысокое ограждение. Его руки безвольно висели, покачиваясь, точно маятники, изо рта на пыльную дорогу капала кровь.
Внезапно все звуки стихли, слышно было лишь, как кучер, сдерживая страх в голосе, разговаривал с лошадями, стараясь их успокоить: обезумевшие животные неистово лягались и брыкались, мечась из стороны в сторону в попытках избавиться от окровавленного трупа, который перекатывался у них под копытами.
Пакард выпрямился в полный рост, но стоял неподвижно и даже не поднял оружие. Все произошло невероятно быстро — так хорошо была спланирована эта чудовищная расправа. Он посмотрел через дорогу на Пинки. Глаза Пинки над красным платком, закрывавшим лицо, возбужденно горели. Револьвер в волосатой руке еще дымился.
— Вот как мы действуем, сынок, — сказал Пинки. — Быстро и чисто. Время и пули зря не тратим.
Пакард вдруг осознал, что все так и есть. Считаные секунды прошли с того мгновения, когда Маркс выпрыгнул из кустов, всего три выстрела прозвучало, и вот уже два мертвеца.
Маркс приблизился к первой паре лошадей и попытался их усмирить. Хёрли держал под прицелом кучера, который все еще боролся с вожжами. Сильвестр разговаривал с кем-то, кто сидел в дилижансе, и голос его звучал непринужденно, точно он болтал с соседями о пустяках.
— Нет причин волноваться, мэм, — говорил он. — Парни не тронут и волоска на вашей голове. Просто выйдите и посидите в тенечке, пока мы с ребятами заберем груз. Ничего другого нам не надо. Мы возьмем золото и поедем своей дорогой.
Несмотря на любезный тон, Сильвестр не опускал револьвера. Подойдя к дилижансу, он нацелил дуло на салон, схватился за ручку и широко распахнул дверцу.
— Прошу вас, мэм, — сказал он, — будьте благоразумны. Крики и визги вам не помогут.
— Я не собиралась кричать и визжать, — ответила женщина. — Но выходить не буду. Я остаюсь здесь.
Пакард похолодел: ледяная рука ужаса стиснула его сердце. Он узнал этот голос, ведь слышал его не далее как прошлой ночью.
— Она говорит, что не желает выходить, — передал Пинки Сильвестр.
— У меня быстро пожелает, — прорычал Пинки.
Он решительно подошел к дилижансу и ринулся в салон. Раздался пронзительный женский вопль, Пинки рывком вытащил девушку наружу и отскочил в сторону, чтобы избежать ее острых ногтей. Потеряв равновесие, она упала в пыль.
— Руки вверх! — рявкнул обоим бандитам Пакард. — Поднять и не опускать! Теперь я тут главный.
Сильвестр и Пинки изумленно обернулись: дула револьверов Пакарда зловеще смотрели прямо на них.
— Совсем сдурел? — крикнул Пинки. — Только попробуй…
Револьвер Пакарда изрыгнул пламя и дым, шляпа Пинки взлетела в воздух, плавно заскользила вниз и шлепнулась на землю.
— Следующая пуля попадет тебе между глаз, — предупредил Пакард.
Вытаращив глаза, Пинки и Сильвестр высоко подняли руки.
