На улице пленные вновь попытались вырваться. Но разведчики накинули им на шеи удавки из поясных ремней. Между тем в деревне поднялась тревога. Выполняя свою задачу по охране группы со стороны улицы, я первая увидела бегущих по направлению к нам фашистов. Очень хотелось дать по ним автоматную очередь, но лейтенант Григорьев строго прикрикнул:
— Никакой стрельбы!.. Сейчас же в лес!..
Мы с Фролковым шли замыкающими. Вскоре вся группа углубилась в лес. Гитлеровцы потеряли нас из виду. Они подняли отчаянную стрельбу, но рой трассирующих пуль летел куда-то в другую сторону.
Мы уходили довольно быстро, и вскоре звуки выстрелов отдалились. Дело было сделано. Осталось доставить старосту и пленного в штаб.
К штабной землянке группа подошла часа в три ночи. Нас встретил капитан Левин. Он в ту пору работал с другими группами разведчиков, уходившими на задание. Бодрствовал и начальник штаба капитан Петраков. Тот и другой поздравили нас с удачей. Минут через десять пришли комбат и комиссар. Когда майор Шорин задал пленному по-немецки какой-то вопрос, тот злобно ответил по-русски:
— Я офицер великой Германии и никаких показаний давать не буду.
Что касается предателя-старосты, то он сразу раскис и скороговоркой выкладывал все, о чем его спрашивали. А знал он многое.
Сведения, полученные при допросе предателя-старосты, позволили осуществить дерзкий ночной налет на расквартированный в Волгове фашистский гарнизон.
Теперь нашим командирам было известно, что в этой деревне стоит штаб немецкой дивизии и что охраняют его батальон пехоты и несколько недавно прибывших сюда небольших подразделений. Известно было, где сосредоточены вражеские танки и автомашины, боеприпасы, горючее, продовольствие.
— Враг силен, — говорил комбат. — Но мы можем противопоставить ему внезапность нападения, пограничное мастерство и наш боевой дух.
Нанести удар по врагу было поручено первой роте, которой командовал лейтенант Дмитрий Григорьевич Бурнос. Более ста пятидесяти курсантов должны были отправиться в тыл врага, в Волгово. В ходе подготовки к этому налету «проигрывались» различные варианты встречи с противником, отрабатывались методы внезапного ночного боя.
Политрук роты Алексей Аристархович Габов и группарторги взводов разъясняли курсантам цель предстоящего боя. Ведя индивидуальные беседы с людьми, они уточняли, какая задача стоит перед каждым из них.
Парторг роты Александр Рамзаев созвал перед боем коммунистов.
— Итак, этой ночью будем громить гарнизон в Волгове, — сказал он. — Поработать предстоит в полную силу. Слышали, что говорил политрук? На каждого из нас приходится пять-шесть фашистов. Так что скучать будет некогда. Ко всему тому прошу иметь в виду: захватчики очень злы на пограничников. Они не прочь заполучить хотя бы одного курсанта, чтобы сорвать на нем свою ненависть. Помните о взаимной выручке. И пусть каждый дерется за десятерых.
— Повезло нам с тобой, командир, — говорил несколько позже политрук Габов командиру роты лейтенанту Дмитрию Григорьевичу Бурносу. — Хорошие у нас люди…
— Проверь еще раз, — сказал ему Бурнос, — нет ли больных, все ли снабжены индивидуальными пакетами. Бой предстоит сложный. Всякое может случиться.
Бурнос снова принялся за изучение карты. За этим занятием и застали его начальник штаба капитан Петраков и его помощник по разведке капитан Левин. Петраков взглянул на карту.
— Решили атаковать тремя группами? Остальной состав роты обеспечивает их действия? Что ж, это, пожалуй, правильно. Как думаешь, Василий Ефимович? — обратился он к капитану Левину.
— Думаю, что решение принято верное. Я с ним уже знаком. Только вы, лейтенант, не теряйтесь, если бой пойдет не по плану. Вся война пока что не по плану идет. Главное — не потеряйте управления. Сигналы взаимодействия отработаны?
— Да, отработаны. С командирами взводов, с их заместителями, с командирами отделений варианты боя «проиграны».
— В таком случае сверим часы. Сейчас одиннадцать тридцать. Вам выступать в тринадцать ноль-ноль. Донесение, как договорились. Удачи вам!..
Через полтора часа рота стала скрытно втягиваться в лес. Для перехода линии фронта было выбрано обеденное время, когда внимание немецких наблюдателей, как мы не раз в этом убеждались, несколько ослабевало. Вскоре мы углубились в чащу. Я со своей набитой до отказа санитарной сумкой на плече шла со взводом лейтенанта Виктора Александровича Логинова. Идти было нелегко. То и дело на нашем пути оказывались завалы из бурелома. Мы продирались сквозь густые заросли подлеска, огибали заросшие осокой болота, отдавали поклоны нависшим над землей ветвям столетних елей. Командир и курсанты внимательно следили за сигналами дозорных, оберегавших нас со всех сторон.
Вскоре я так устала, что хоть реви. Тяжелая сумка и автомат тянули меня к земле. Но ни остановиться, ни присесть хотя бы на минуту нельзя было. И как же я обрадовалась, когда наконец прозвучала команда «стой!». Мы вышли к опушке леса южнее Волгова.
