Минут двадцать отдыха, и усталость как рукой сняло. На смену ей пришло любопытство. Мне очень хотелось посмотреть на деревню, в которой мы недавно провели около двух суток, выслеживая предателя-старосту. Однако ходить по лесу было категорически запрещено. Только командиры взводов, возглавляемые лейтенантом Бурносом, вышли на опушку, чтобы произвести рекогносцировку.
Лежа на влажной земле, я разглядывала мрачноватый лес, бледные стебли травы, опутанные паутиной, сухие нижние ветви деревьев. Издали доносились пулеметные очереди. Громыхала артиллерия. И я подумала о наших товарищах, которые вели бой в районе Кингисеппского шоссе. Как-то там родная вторая рота обходится без меня, без моей санитарной сумки? Как там Борис? Не исключено, что ночью уйдет во вражеский тыл и его группа…
Быстро темнело. Вскоре в лесу стало, что называется, хоть глаз коли. Лишь иногда между деревьями видны были вспышки осветительных ракет и пунктир трассирующих пуль. Значит, гитлеровцы стали осторожнее, чем в день нашего первого посещения Волгова. Ну, что ж, и у нас опыта прибавилось.
Часа в два ночи лейтенант Бурнос направил в деревню группу курсанта А. А. Рябых. В нее входили Роман Буханцев, Иван Хабаров, Василий Казаков, Николай Терехов, Александр Петросянц, Василий Макаров, Андрей Шовкопляс, Халяф Хамзин, Василий Майдиков, Прокопий Титов, Павел Афанасьев, Алексей Ващенко, Алексей Архипов, Александр Шаманин, Даниил Чепля, Алексей Крутиев, Иван Коровин, Иван Топиха, Николай Куценко и Егор Белкин.
— Будьте предельно внимательны, — говорил командир, напутствуя группу. — Пока что мы обнаружили немецких часовых только возле двухэтажного здания. Там у них, видимо, штаб. Не исключено, что охрана есть и в других пунктах. Особенно возле склада боеприпасов и склада с горючим, возле танков и артиллерии. Разберетесь со всем этим на месте. Помните: общий успех во многом зависит от вас. Надо действовать так, чтобы фашисты не знали о нашем приходе вплоть до начала общего налета. Ясно?..
Немного помолчав, командир роты сказал:
— Где находятся атакующие группы, вы знаете. Жду сигнала о ликвидации часовых. Сигнал атаки — желтая ракета. Действуйте.
Группа курсанта Рябых растворилась в темноте. Боевые группы заняли исходные рубежи для атаки.
— Вам держаться возле меня и действовать только по моей команде, — сказал мне лейтенант Бурнос.
Разумеется, я обиделась, так как рассчитывала отправиться с курсантами в деревню. Но было не до дискуссий. К тому времени я уже усвоила некоторые правила взаимоотношений между военными людьми. В первые дни своего пребывания в батальоне я бы обязательно заартачилась.
Снова мне ужасно мешали сумка и автомат. Я ползла по пятам за Бурносом и от напряжения слышала биение собственного сердца. По лицу ручьями струился пот. Я ползла и глядела во все глаза в ночной сумрак. Справа и слева отчетливо видны были траншеи немцев. Одно неверное движение — и нас могли заметить. Неожиданно раздался хлопок выстрела. Раздался, как мне показалось, у меня над самым ухом. Над нами повисла осветительная ракета. Гитлеровские солдаты плохо наблюдали за местностью. Скорее всего, вообще не наблюдали. Заметить нас в движении было не трудно. Потом мы, конечно, замерли. Секунды казались бесконечными. Ветер относил парашютик ракеты от окопов. Нового «фонаря» фашисты не повесили. Это был, как мне показалось, самый подходящий момент для атаки. Но Рябых не подавал сигнала. Как-то там его группа? Может, наскочила на засаду? Неужели враг перехитрил нас?
И тут я услышала отдаленный свист. Не Рябых ли?
Да, это он подавал командиру сигнал. Новый хлопок ракетного выстрела заставил меня вздрогнуть. Но это была уже своя ракета. В небе возникло желтое пламя — долгожданный сигнал атаки. Теперь уже не было смысла таиться. Лейтенант застрочил из автомата по боевому охранению противника. Во вражеские окопы полетели гранаты. Я тоже дала очередь по фашистам.
Началось неописуемое.
Группы, которыми командовали лейтенанты Александр Степанов и Виктор Логинов, курсанты Николай Калуцкий и Михаил Зимбулатов, с нескольких сторон ворвались в деревню. Где-то там действовала и группа Жени Гагарина. Курсанты Алексей Фролков, Иван Ильченко, Михаил Жемчугов, Тарас Яцун, Александр Шеметов, Андрей Кондратюк, Петр Михайлик, Григорий Матиенко открыли огонь по окнам и дверям домов, в которых размещались гитлеровцы. Иван Ильченко и Михаил Жемчугов бросились к дому, возле которого стояла охрана. Часовые были уничтожены в одно мгновение. Почти одновременно Михаил и Иван метнули гранаты. От мощного взрыва посыпались стекла, вылетели оконные рамы, рухнул потолок. Над крышей взметнулось облако дыма и пыли. Развалины дома загорелись, понесло смрадом. Фролков, хлебнувший этого смрада, чихал и кашлял так, что курсант Даниил Мироненко бросился было к нему, чтобы оказать напарнику помощь. Однако тот вскоре пришел в себя.
