Темнело. Начался дождь. Одна за другой уходили автомашины с пограничниками, вползая в сырую пелену вечерней мглы. Наконец и наша машина приподняла дождевой полог. Впереди была неизвестность.
Ехали мы долго. Ехали медленно, как бы ощупью, по ухабистой дороге. Стеной стояла кромешная тьма. Потом все спешились и пошли по лесной дороге. Под ногами чавкала грязь. Продолжал лить дождь.
На рассвете мы добрались до деревни Юрьево. Здесь нам было объявлено, что батальон определен в резерв командира дивизии народного ополчения генерал-майора Любовцева.
Курсанты начали поспешно рыть окопы, щели, ровики, оборудовать огневые позиции. Я бродила среди ребят, спрашивала, не нужна ли кому медицинская помощь. В ответ сыпались шутки. И все же на душе у меня было неспокойно. Тревожила близкая ружейная и пулеметная стрельба. Издалека доносилось уханье артиллерии. Батальон в любой момент мог стать участником боя.
Командиры внимательно изучали местность. Выяснилось, что многие из них до войны бывали в этих местах на тактических занятиях. Редкое совпадение: предстояло сражаться на тех же рубежах, где совсем
недавно шли учебные бои. И возможно, именно это обстоятельство в значительной мере способствовало успеху нашего боя с фашистами под Ирогощей.
Северная красота природы была нарушена и поругана. Впереди простиралось мертвое поле. Чернели остатки деревушек. Пустовала мощенная булыжником дорога. За Копорьем настороженно замерли темно-зеленые лесные массивы. Хотелось увидеть в полях такие характерные для конца лета стога сена, скирды сжатой ржи. Ничего этого не было. Дымки взрывов, неясные очертания чего-то чуждого для русского пейзажа заставляли беспокойно вглядываться вдаль.
На исходе дня 31 августа курсантский батальон, вступив в бой, контратаковал противника.
Это был необычный, особенный бой. Диву даешься, как смог курсантский батальон заставить отойти несколько численно превосходящих его, технически лучше оснащенных подразделений врага и задержать тем самым наступление пехотной дивизии.
Но факт есть факт. В результате контратаки под Ирогощей, хорошо продуманной и организованной командиром батальона Шориным и его штабом, благодаря отваге и боевому умению пограничников, подразделения 93-й пехотной дивизии противника были выбиты с их позиций в районе Ирогощи и поспешно отступили более чем на пять километров. Фашисты оставили на поле боя сотни трупов, множество различной военной техники и боеприпасов.
Такие события в конце августа 1941 года на нашем участке фронта случались не часто.
Воистину подвиг совершили в тот день курсанты во имя спасения измотанных, отходивших с тяжелыми боями частей нашей 8-й армии.
Количественные оценки боя в данном случае, пожалуй, не подходят. Уместно говорить о дерзости, мужестве и не поддающейся описанию ярости четырех курсантских рот, поддержанных десятью легкими танками типа БТ-7. Наверное, немаловажным было и психологическое воздействие на сильного противника, приученного считаться только с реальной силой и руководствующегося узколобой логикой педанта: раз кто-то решился тебя атаковать, значит, он сильнее тебя. Видимо, так и расценил враг внезапный удар курсантов-пограничников под Ирогощей.
А удар был поистине ошеломляющим. Вырвавшиеся из леса на полном ходу и открывшие яростный огонь по врагу наши танки вызвали замешательство среди гитлеровцев. Третья и четвертая курсантские роты дружно атаковали противника. Его попытки организовать сопротивление были сорваны первой и второй ротами. Фашисты сначала попятились, а потом, не сумев оторваться от атаковавших их курсантов, панически побежали. Дальше пошло по поговорке «у страха глаза велики». Полагая, что мы наступаем большими силами, вражеское командование отдало своим подразделениям приказ об отходе за реку Ламоху. Но это был не отход. Это было беспорядочное бегство.
Словно божественную музыку, слушали фашистские вопли в эфире наш радист курсант Василий Гнатышин и начальник связи старший лейтенант Петр Акуленко. Они переводили командиру содержание радиопереговоров противника. Впрочем, майору Шорину и без того все было ясно. Он видел со своего НП, как под прикрытием минометного и артиллерийского огня по направлению к мосту через небольшую речку сплошным потоком мчались вражеские танки, орудия и автомашины с солдатами.
Как всегда бывает в таких случаях, у моста образовалась пробка. Пробившиеся через переправу танки и машины стремились уйти подальше от затора. Паника разрасталась и там, за Ламохой.
Разгоряченные боем курсанты рвались преследовать противника. Но поступил категорический приказ: из леса не выдвигаться, малочисленности своей не выдавать и лишь усилить огонь по врагу.
В тот день я впервые увидела, что такое большой бой с применением различной воинской техники.
Батальон понес немалые потери.
