Внезапная потеря эрекции, если она повторяется, вызывает у пожилых мужчин нечто вроде экзистенциальной паники. Большинство из них, как заметил Андреас, в порыве окончательного и идиотского отчаяния, чтобы доказать, что это женщина виновата, находят себе любовницу или идут к проститутке. И там, потерпев очередное и окончательное поражение, совсем падают духом. Тогда те мужчины, что поумнее, которым не наплевать на счастье своих женщин, иногда молодые, но чаще — постарше, обращаются к нему. И их таких все больше. Бывает даже, что на прием к нему приходят абсолютные неучи, не имеющие никаких теоретических знаний в этом вопросе и считающие клитор женщины таким же абстрактным и необязательным органом, как аппендикс.
Потом, уже за кофе и тирамису, они говорили о «синдроме пресыщения» сексом. Нирав этого не понимал и даже не мог себе представить, что секс ему может когда-нибудь наскучить. «Скорее уж математика! Хотя это невозможно!» — воскликнул он, смеясь в голос. Породистый и красивый, всегда окруженным повышенным вниманием женщин, Нирав никогда не был в серьезных отношениях. У него были только подружки и только такие, которые регулярно вносили в их дружбу те самые «дополнения». Учитывая его индусские корни, можно было ожидать, что Нирав должен быть скорее сторонником «болливудских» романтичных любовных сюжетов, но никогда за все время их знакомства Он не видел, чтобы с Ниравом происходило что-то вроде этого. Его друг Нирав никогда не имел времени на то, чтобы успеть соскучиться с какой-то женщиной.
Ему самому секс тоже никогда не надоедал. Секс всегда вызывал у Него интерес, занимал Его мысли, был Ему нужен, снимал напряжение, доставлял удовольствие. Только все реже и к тому же «перестал быть связан с более глубокими чувствами». Именно так Он сформулировал свой вопрос Андреасу. Рассказал также о продолжающейся уже достаточно долго в Его жизни сексуальной моногамии — впервые так долго со времени развода. Андреас, улыбаясь, заверил Его, что в этом нет ничего необычного, ибо моногамия в определенном смысле ведет к сексуальной сдержанности. Ему сразу вспомнились в этот момент рассуждения на эту тему далекого от сдержанности и моногамии доктора Лоренцо. А вот Андреас как практикующий психолог горячо рекомендует своим пациентам моногамию, потому как статистика показывает, что при моногамии реже случаются в сексе неудачи и рискованные эксперименты. А кроме того, моногамия — это наилучший способ профилактики заражения ЗЗПП, причем не только ВИЧ.
Что же касается «отсутствия связи секса с мистическими глубокими чувствами», он уверил, что Его интерес к сексу, а следовательно — частота самих актов обязательно возрастут, как только Он влюбится, потому что для представителей рода, носящего имя гомо сапиенс, «не существует более сильного афродизиака, чем любовь».
В самом конце этого необычного ужина, во время третьей бутылки граппы, Андреас, бывший монах и миссионер, много лет, по собственному признанию, соблюдавший целибат, горячо призвал их как можно чаще заниматься сексом, расписав всевозможные положительные моменты этого дела. «Секс — это единственный вид человеческой деятельности, — говорил он, — который задействует все пять органов чувств. Причем одновременно. Единственный! Все разом, потому что они нам в этот момент все нужны. И зрение, и слух, и обоняние, и вкус, а в первую очередь — осязание». Рассказал о пациентах, которые, потеряв зрение, приходили к нему, обеспокоенные тем, что начинали чувствовать во время близости, как горят у них кончики пальцев, и хотели узнать, нормально ли это. Он считал, что нормально, потому что у них как бы наступала своеобразная амплификация одного из чувств, в данном случае осязания, по причине недостатка другого. Слепые чувствуют пальцами то, что зрячие могут только увидеть. Он с восторгом рассказывал также о книге, которую все должны если не прочитать, то хотя бы увидеть. По его словам, зрение в случае этой книги так же важно, как выходящее за рамки чувств умение читать. Это одна, по мнению Андреаса, из лучших книг о любви и желании, великолепно проиллюстрированная выдающимся художником[36].
