– А! Вы мне напомнили. Я намереваюсь предложить вашей партнерше присоединиться к моей команде. У меня есть… у меня раньше служили умные, умелые женщины, как я уже говорил. В этом есть свои преимущества.
– А опасность? Для них.
Брови на изрезанном шрамами лице приподнялись.
– Жить рискованно, бен Натан. Я стараюсь подбирать в свою команду людей, которые обладают различными сильными качествами, – а потом защищать их, насколько это возможно. Я хочу спросить, огорчитесь ли вы, если она примет предложение?
– Да, – быстро ответил Рафел, удивив самого себя.
Д’Акорси кивнул. Он смотрел одним своим глазом в глаза Рафела при свете свечей. Он был поистине уродливым человеком, но излучал ум, уверенность и… нечто иное, что было труднее определить.
– Но, – прибавил Рафел, – ее жизнь принадлежит ей, это правда. Я ценю ее как партнера и как друга, но она сама решит, нужно ей присоединиться к вам или нет. И все же…
– Все же?
– Мой господин, я думаю, что… я думаю, что вы можете это понять. Корсары захватили ее очень юной. Она пробыла в рабстве дольше, чем на свободе. Провела в Батиаре, недалеко от своего прежнего дома, один день. Один-единственный день, господин, вернувшись из изгнания. Ей, возможно, понадобится время, чтобы снова научиться быть свободной. Понять свои потребности и желания. Хотя бы представить себе, что они имеют значение.
Тишина в комнате. Он снова слышал ветер. Рафел спрашивал себя, не ошибся ли он.
– Спасибо, – просто сказал Фолько д’Акорси. – Вы дали мне пищу для размышлений. – На этот раз он не улыбнулся. – Вы были… вы тоже в изгнании?
Снова неожиданность.
– Да, моя семья была в числе тех, кого изгнали. Я был еще ребенком, когда мы уехали. По-настоящему я знаю только Маджрити. И море. Но да, Эсперанью у нас отняли. Дом, куда мы не можем вернуться.
– Но вы возвращались?
– Под видом джадита. Это небезопасно. Как узнал Эллиас Видал, мой господин.
Д’Акорси опять молчал. Он солдат, который думает о разных вещах, понял Рафел. О нем ходило много слухов, и не только о его жестокости. Интересно, подумал Рафел, каким был враг этого человека, Теобальдо Монтикола. Таким же? Вероятно, нет, но мог быть и таким.
– После этого вечера, – д’Акорси указал на шкатулку с бриллиантом внутри, – ваши собственные потребности и желания могут также измениться.
– Я еще даже не начинал думать об этом, мой господин.
– Сначала вы должны продать еще одну вещь? В Родиасе?
– Да, господин. Если смогу.
Голос д’Акорси снова изменился, стал оживленным.
– Наша встреча доставила мне удовольствие, несмотря на то, что она дорого мне обошлась. Я буду рад принять вас в любое время, когда вы пожелаете нас посетить. – Теперь пришла его очередь помедлить. – Мы в Акорси не питаем ненависти к вашему народу, бен Натан. Богу, в которого я верю, не угрожают ни луны, ни те, кто возносит молитвы им, а не ему. Катерина и я приглашали донну Раину поселиться у нас. У нее были причины не принять приглашение, но предложение было искренним.
– У вас нет порта, – сказал Рафел. – Ей необходима гавань. Для ведения дел и для доставки наших людей в безопасное место.
Реальной безопасности нет нигде, но этого он не сказал.
– Да. Она… она лучше любого из нас, не так ли?
Еще одна неожиданность.
– Думаю, что так, мой господин. При всем моем уважении.
Д’Акорси встал, и Рафел последовал его примеру.
– Увидимся завтра, вероятно ближе к вечеру.
Утром он будет занят другими делами, подумал Рафел. Он посмотрел на шкатулку.
– Я оставлю это у вас.
– Я еще не заплатил за него.
– Мне бы и в голову не пришло сомневаться в вашем слове, господин.
– А если утром меня убьет Зияр ибн Тихон?
– Этого я не опасаюсь.
Быстрая ухмылка.
– Не опасаетесь, что меня убьют или что не вернете свой бриллиант?
Рафел не улыбнулся:
– Не опасаюсь ни того, ни другого. Удачи вам. Мир станет лучше, если вы сделаете то, что задумали.
– Я знаю, – ответил д’Акорси. – По крайней мере, наша его часть.
Рафелу пришло в голову, что он был бы не прочь провести какое-то время на службе у этого человека, если бы сам был другим человеком. Эта мысль возникла ниоткуда, совершенно неожиданно.
Д’Акорси прошел мимо него, открыл дверь, тихо позвал:
– Глан!
Шаги в коридоре. Рафел никого не видел. Он подумал, что, если люди Фолько хотят быть невидимыми, их никто не увидит.
Мужчина по имени Глан возник в дверном проеме. Д’Акорси посмотрел на шкатулку.
– Глан, пусть завтра ее охраняют здесь двое. Выбери из тех, кто не пойдет вниз вместе с нами. Она принадлежит этому человеку, хотя я решил ее купить. Он оставляет ее у меня для надежности. Это ценная вещь.
– Да, мой господин, – ответил мужчина в коридоре. – Я займусь этим. – Он ушел не задерживаясь. Немногословный человек. Не из тех, кого можно удивить или кто покажет, что он удивлен, решил Рафел.
Он поклонился правителю Акорси и вышел, направившись обратно к своей комнате. Ему надо было о многом подумать, о большем количестве вещей, чем он ожидал. Комната Лении находилась между их комнатами. Он мог бы постучать в ее дверь и рассказать ей о том, что произошло. Он решил подождать до утра.
