Все мы врём полностью

Мы часто называем жизнь игрой и уверены в том, что все мы исполняем разные роли: родителей, детей, старательных сотрудников... Такую установку мы принимаем как данность и полагаем, что в этих ролях так или иначе раскрывается наше внутреннее «я». Мы также убеждены, что чем лучше мы узнаем кого-то, тем выше вероятность, что мы представляем его истинную сущность. Во всяком случае, если он не притворяется. Психотерапевты, эстрадные певцы и авторы пособий по саморазвитию призывают нас быть самими собой и вести себя естественно. Вот только почему наше восприятие самих себя непременно связано с понятиями притворства и естественности? Как мы к этому пришли?

Монолог, в котором жизнь сравнивается с театром, — из комедии Шекспира «Как вам это понравится», там он вложен в уста меланхоличного вельможи Жака. Описание, приведенное в монологе, прекрасно соответствует тому миру, который Шекспир воссоздает в своих пьесах. Один из его излюбленных сюжетных ходов — так называемая пьеса в пьесе, и очень часто темы этой «внутренней» пьесы — притворство, ложь и лицемерие. Шекспир постоянно возвращается к этим темам и показывает, к чему приводит та или иная роль, взятая на себя персонажем.

Среди наиболее знаменитых шекспировских монологов — монолог Полония из трагедии «Гамлет». Хотя Полоний — далеко не самый мудрый персонаж трагедии, его советы из этого монолога цитируют чуть ли не чаще всего, в особенности же заключительный фрагмент: «Всего превыше: верен будь себе. / Тогда, как утро следует за ночью, / Последует за этим верность всем»[24]. Складывается впечатление, будто устами Полония говорят некие высшие силы.

Приведенная цитата послужила отправной точкой для лекций, прочитанных в 1970 году в Гарварде литературоведом Лайонелом Триллингом; впоследствии эти лекции составили легендарную книгу эссе «Искренность и подлинность» (Sincerity and Authenticity). В ней Триллинг изучает понятия человеческой естественности и индивидуальности, сформированные в XVII веке, и находит их отголоски в современном обществе. По его мнению, нынешнее понимание этих понятий сложилось именно во времена Шекспира, а особое место в шекспировских произведениях занимает искренность. В этом слове совмещаются понятия «честность» и «открытость». Искренний человек не приемлет лжи и притворства. Среди шекспировских героев Гамлет — один из тех, кто решается пренебречь этим качеством: он прикидывается безумным и одновременно утверждает, что притворство ему неведомо. Коварнейший из шекспировских обманщиков, Яго, врет напропалую и предает всех вокруг, причем отказывается раскрывать мотивы, толкающие его на предательство, и характеризует сам себя фразой: «Нет, милый мой, не то я, чем кажусь».

Триллинг полагает, что Шекспир не случайно выводит в своих пьесах целый ряд обманщиков и что подобный тип — отражение некоторых тенденций социальной мобильности, возникшей в обществе: у человека появилась возможность сменить несколько ролей на протяжении жизни. Возможно, именно по этой причине в Европе, и особенно в Англии, в это время возрос интерес к театру. Французский историк Марк Блок отмечает, что английское аристократическое общество, в отличие от аристократии французской и немецкой, закрытым не было. В ту эпоху, когда права представителей высшего общества в странах континентальной Европы защищались законами, стать «джентльменом» в Англии мог практически любой желающий. Конечно, эта возможность для большинства оставалась чисто теоретической, однако она все же существовала. В XIX веке разница между английским джентльменом (gentleman) и французским жантильомом (gentilhomme) неоднократно приводила в изумление французского консервативного политика Алексиса де Токвиля: «Каким образом сложилось, что слово gentleman, обозначающее на нашем языке особу голубых кровей, на вашем воспринимается лишь как обозначение некоего общественного положения и образованности и никакого отношения не имеет к унаследованным привилегиям? Как может слово, почти одинаково звучащее на двух языках, иметь настолько разные значения?»

Как и многие другие классовые ярлыки, понятие «джентльмен» требует легко узнаваемого стиля, чтобы все с первого взгляда понимали, чем именно такой представитель общества отличается от всех остальных. Кроме того, стиль должен представлять собой целый комплекс элементов, которые непосвященному освоить будет затруднительно. Чтобы человека можно было так назвать, он должен быть образованным и способным прокормить себя, не прибегая к физическому труду, «только в этом случае он будет выглядеть, вести себя и держаться как джентльмен» — такое определение дал этому понятию в XVI веке Уильям Гаррисон.