Гоффман — прекрасный наблюдатель, обожающий разоблачать всякие обманные приемы, к которым прибегают представители современного общества. Однако разве само стремление к разоблачению не свидетельствует о том, что за притворством скрывается правда? Автор книги «Притворство» (Faking) Уильям Миллер вспоминает слова Гоффмана о том, что, когда маска сорвана, обнажается истинное лицо. Однако Миллер подозревает, что даже это обнажившееся истинное лицо тоже может оказаться ролью: «Как только одежда стала нормой, процесс раздевания превратился в ритуал». Вслед за Гоффманом Миллер развивает параллель жизнь — театр: личность не просто актер, но также и режиссер. «Я — это роль, которую я играю сейчас, репертуар ролей, который я могу выдать по необходимости, и все те роли, которые я играл когда-либо и за которые меня до сих пор любят и ненавидят. Получается, что в моем теле спрятан целый театральный коллектив? Не только! Я еще и зритель — и сам смотрю на свою игру из зрительного зала; к тому же мне можно не бояться, что билеты распродадут и на спектакль я не попаду. Если алкоголь не вмешается и не сотрет мою память, я навсегда осужден играть роль театрального критика в деревенской газетенке, хотя мне лично хотелось бы зарабатывать на жизнь трудом писателя, а не критика».
Чем важнее место, занимаемое личностью в нашей культуре, чем больше ученых жаждут разложить по полочкам сущность личности и чем больше мы говорим о ней, тем сложнее нам ее определить. Хотя, возможно, нам будет проще, если вместо того, чтобы анализировать личность извне, с позиции общества, мы попробуем разгадать ее тайны изнутри, руководствуясь собственным сознанием?
Терял сознание я лишь раз в жизни. Я тогда подхватил стрептококковую инфекцию и провел несколько дней в постели. Однажды утром я проснулся влажный от пота. В голове гудело, словно накануне мне довелось поучаствовать в конкурсе «Кто больше выпьет?». Чтобы хоть немного привести мысли в порядок, я решил принять душ. Помню, как по моему телу струилась теплая вода, а следующее воспоминание — как я лежу на полу возле стиральной машины, причем ноги мои по-прежнему в душевой кабине. Я силился понять, каким образом там очутился. К счастью, в этот момент в ванную зашла моя жена. «Ох, Бор, да ты в обморок упал прямо в душе!» — услышал я ее слова и сразу обо всем вспомнил. Однако больше всего меня поразило то, что на какое-то время я утратил зрение.
Я где-то читал, что, когда приток крови к мозгу слабеет, первым отказывает именно зрение. Это происходит потому, что в такие моменты организм начинает иначе распределять ресурсы, а в обычном состоянии мозг тратит примерно 50% энергии на обработку визуальной информации. При перераспределении ресурсов визуальная информация не обрабатывается, и тогда в глазах у нас темнеет. Во всяком случае я долгое время полагал, что именно так все и происходит: сначала в глазах темнеет, а потом словно кто-то вновь включает свет. Однако мой собственный опыт показал нечто совершенно иное: окружающие меня предметы я видел, но как-то размыто, словно на фотографии, сделанной дешевой «мыльницей». Поле зрения сужается, а изображение будто бы покрывается туманом, искажающим цвета и контуры предметов. Я не осознавал масштабов катастрофы, пока не зашел в гостиную и не услышал удивленный возглас жены: «Господи, да ты что, ослеп?» Оказалось, я вышел из ванной, прошел в гостиную и, совершенно не заметив нашу двухлетнюю дочку, едва не сбил ее с ног.
Я лег в кровать, и спустя несколько минут зрение восстановилось, причем я и сам не понял, как это произошло. На следующий день я решил записать впечатления от случившегося и, к своему удивлению, обнаружил, что это не так-то просто. Воспоминания были сумбурными и размытыми. Получается, что, падая в обморок, я в первую очередь заметил именно потерю зрения? Чем больше я об этом размышлял, тем сильнее сомневался. Оставшиеся воспоминания были совсем бессвязными — я помнил, как отдавал собственному телу чисто практические указания: отодвинь дверцу, поднимайся, иди. Возможно, немного позже, вспоминая случившееся, я попытался объяснить потерю зрения и решил, что думал об этом, когда падал в обморок? Следовательно, сутки спустя я подменил настоящее воспоминание фальшивым?
