Я развернулась от стола и пошла к кухонному гарнитуру сейчас у меня в голове всплыла история Марины и Макса Реутовых, которые развелись. И на самом деле там развод был такой, что люди просто разлюбили друг друга. Они разлюбили друг друга, но остались родителями детей, причём старшей было там лет шестнадцать, а младшему совсем маленько, лет пять, и из-за этого им приходилось контактировать немного особым образом. Они не разосрались в пух и прах, они нормально поделили имущество, они нормально общались, все время после развода он приезжал к ней с командировок пожрать, она звонила ему, просила деньги. То есть у них не было такой проблемы, как у нас с Альбертом. Там два взрослых человека. Взрослые решили разойтись, и все.
Я ни с кем разводиться не собиралась, я вообще не знала об этом.
Чувство вины, обида у нас искрили.
И все остальное мне казалось безумно лицемерным.
— Разворачивайся и уезжай, впредь, будь добр звонить, если тебе нужно приехать, а лучше вообще не появляться у меня на глазах. Мне достаточно того, что из-за детей, и из-за внука я с тобой и так очень часто пересекаюсь. И да, ещё раз, если я узнаю о том, что ты сбагриваешь своего единственного на данный момент внука своей девке.
— Не смей так о ней говорить, прояви хоть каплю уважения.
— А ты включи наконец-таки голову.
— Без смеха сказала я и, развернувшись, бросила прямой тяжёлый взгляд на Альберта, старалась им пробраться ему под самую кожу, чтобы кровь в жилах застыла.
Я его любила. Не сравнимой ни с чем любовью.
Даже в самые паршивые моменты я его любила.
И после того, как переживали кризис, и в благости я его любила. Мама смеялась, говорила.
— Ты за него ещё свечки ставить ходи в церковь.
А мне было не смешно, потому что каждый раз, проходя мимо храма, я ставила ему за здравие.
Я не заслужила того, что было сейчас.
— Уходи, — сказала я тихо и зажмурила глаза из-за того, что в уголках проступили слезы. — Я не собираюсь с тобой дружить, тем более я не собираюсь дружить с твоей девкой. Мне плевать, как ты её называешь, а вот то, что вы лезете в мою жизнь, говорит лишь о том, что все очень непросто.
— Ты себя ведёшь сейчас как вредина, как эгоистичная, зацикленная на себе женщина.
— А на ком мне циклиться? На тебе, что ли? — Тихо спросила я и оттолкнулась от кухонного гарнитура, бросила на столешницу полотенце и покачала головой. — Я на тебе зациклена была, большую часть жизни, хватит, Альберт. Я не заслужила такого отношения. Я не заслужила того, чтобы выслушивать бредни твоей беременной девки, сталкиваться где-то с ней и чувствовать, как на мне оседают жалостливые, сочувствующие взгляды от наших общих знакомых, но тебе, конечно, на это наплевать, ты считаешь себя героем, мачо, таким классным папиком, мегакрутым боссом. Как же, вы посмотрите, я ей отжалел с барского плеча и имущество, и машину, и даже содержание. Да только если я сейчас разозлюсь, то все, что ты мне отжалел по доброте душевной, придётся пересматривать.
Альберт нахмурился, напрягся.
Спина выровнялась так, как будто бы у него к позвоночнику был прибит кол.
Я шмыгнул носом.
— Если ты продолжишь в том же духе, то я не буду молчать. У нас не просто так есть срок. Помни про три года. Эти три года я могу использовать. Так что не будет ничего у тебя благородного за душой, не будешь ты выглядеть в глазах знакомых таким хорошим, который не бросил бывшую жену. Нет, ты вдруг окажешься мужиком, который будет сраться с бабой из-за фирмы. Так что не надо. Не надо усугублять ситуацию.
16.
Альберт так саданул входной дверью, что мне показалось, моя бедная лирата которая стояла в прихожей, чуть было всю листву не скинула.
Я зажала пальцами переносицу и тяжело покачала головой.
Господи, когда же этот ад закончится, я реально не понимала, чего добивался Альберт.
Гордей, тихо спустившись со второго этажа, застыл на последней ступеньке и качнулся с пятки на носок.
— Ты не расстраивайся, — произнёс он уверенно. — Не расстраивайся, у него кризис среднего возраста. У него, понимаешь ли, там любовь. Только вот как-то так вышло, что на одной любви далеко не уедешь.
— О чем ты? — Спросила я, переводя взгляд на сына. Снова опустила руки под кран и перехватила тарелку, быстро сполоснула её, чтобы убрать в посудомойку.
— Да я о том, что это пока он в браке был, чувствовал крылья любви. А когда ты не стала ничего противопоставлять этим его отношениям ему стало скучно, то есть по факту, понимаешь, пока он был с любовницей, у него было какое-то там невероятное влечение и так далее. А когда вдруг он оказался свободным, то получил по факту ту же самую жену, только без плюса двадцати с лишним лет вместе, когда знаешь, как человек дышит, слышишь, как человек рядом злится. То есть по факту у него сейчас тот же самый брак, только без плюшек того, что рядом близкий человек. Она не близкая ему, и пока она была в статусе, скажем так, любовницы, его все устраивало, наверное. А потеряв этот статус, она стала обычной.
Я повела плечиком. И запястьем заправила прядь волос за ухо, чтоб не лезло, когда я наклонялась к раковине.