— А ты так интересуешься в надежде узнать, какой доход у меня с этого блога или что?
И фраза эта, брошенная вроде бы мимоходом, очень не понравилась Альберту.
Нахмурился, сложил руки на груди. А я почему-то в какой-то хмельной злости произнесла:
— Или это ты пытаешься узнать, сколько будет стоимость моего блога на момент, если я все-таки подам на раздел имущества, так? Типа мне половина твоего бизнеса, тебе половина моего бизнеса, маленького девчачьего бизнеса. Я права, Альберт? — Усмехнувшись, я смерила мужа оценивающим взглядом, который мысленно так и выдавал, что ну, это, по крайней мере, очень мелочно. И оставив супруга дальше что-то там себе размышлять, я двинулась по залу, но в последний момент меня перехватила за руку Зинаида и, развернув к ледяным статуям, тихо зашептала:
— Мам, ты представляешь, я тут такое узнала, я тут такое узнала! Точнее нет, я была инициатором вообще всего этого.
— Зин, вот не надо сейчас, не надо;— тихо произнесла я, ставя границу на том моменте, что я не готова ничего сейчас обсуждать.
— Нет, ты просто выслушай меня. Был такой разговор за несколько дней до дня рождения Митеньки. Я позвонила отцу и уточнила, а в каком статусе он будет присутствовать на этом мероприятии? Он сказал, что как бы он будет со своей женщиной, с которой он выходит в свет, на что я ему сказала, что, ну, это не совсем корректно выглядит в ключе того, что мама тоже будет присутствовать. Ты не мог бы как бы немного постараться, чтобы эта ситуация не выходила за нормы морали.
Он, конечно, на меня наорал, нарычал, сказал о том, что я неблагодарная коза. И вообще он такой же член семьи, как и ты. И не надо делать выбор в пользу кого-то одного, потому что мы по-прежнему остаёмся семьёй.
— Зин, я тебя умоляю. Пожалуйста, прекрати. — Произнесла я, туго сглатывая, но Зина тараторила со скоростью пулемёта Максима.
— И вот я уже как бы поняла, что ну, все окей, значит, он приедет с Эллой, но сегодня я, когда его увидела, спросила, в чем там заключается все дело, а оказывается, она у него легла на сохранение. Ты представляешь, мам, у него баба лежит на сохранении, а он разъезжает по вечерам.
Я тяжело задышала, поняла, что у меня от всей этой ситуации краска к лицу прилила и щеки безумно стали гореть.
— Видишь, мам? То есть он готов оставить свою беременную девицу где-то там для того, чтобы увидеться с тобой. Мне кажется, это о чем-то, да и говорит, мамуль, и все-таки я была права, говоря, чтобы ты отстаивала свои позиции в браке, никуда он от тебя уйти по определению не может!
Милые мои, я сегодня запустила новинку.
Про честную Лику, которая узнала про вторую семью мужа после четверти века в браке.
— Что ты ноешь? Я с ней давно уже не сплю, — прорычал муж.
— У тебя другая семья и там ребенок на пару лет младше наших внуков. Ты мне не просто изменил, а еще и лгал много лет... — давилась я словами.
— А что надо было поселить их через стенку? Не делай мне нервы. Я поступил нормально. Ребенка содержу и все на этом, — зло бросил муж.
— Я не буду с тобой жить.
— Хочешь развестись? Отличная идея, баба в сорок пять- это самый ходовой товар.
Давай тогда, ищи нового мужа, жду приглашения на свадьбу! Свое скоро тоже отправлю. Будешь свидетельницей?
21.
Я медленно прикрыла глаза. Не понимала чего добивалась Зина, что я должна сейчас запрыгать, в ладоши захлопать, так?
— Так, девочка моя, — произнесла я, облизывая пересохшие губы, перехватила дочь за запястье и потянула на себя, стараясь отвернуть её от гостей.
— Мам, ты чего? — Зина распахнула в удивлении глаза и округлила ротик буквой «о».
Я сцепила пальцы на её запястье с такой силой, что казалось, кожа сейчас под ними будет рваться.
— Родная моя, я, конечно, все понимаю, вы с Гордеем стали жертвами развода родителей, но, слава Богу, вам не по пять лет.
Зина нахмурилась.
— Это первое, а второе... Твой отец приехал сегодня не для того, чтобы с бывшей женой увидеться. Он приехал на день рождения единственного внука. Не забывай, пожалуйста, вот этот аспект, и давай уж будем откровенно честными. По поводу третьего... Я воспитывала тебя внимательным и чутким ребёнком, для которого слова такт, уважение, личные границы не пустой звук. Так с какого черта ты решаешь, будто бы это правильно приходить и тыкать мне в болючую рану каждый раз раскалённым серебром?
Зина закачала головой. У неё на лице был написан такой шок, что как-то иначе охарактеризовать моё поведение она не могла.
Она именно была шокирована.
— Мам, да ты чего?
— Ничего, ничего, Зин, понимаешь, если я сказала, я не хочу слышать ничего о его девке, это значит, я не хочу ничего слышать о его девке. Если мы подписали с ним документы на развод, значит, мы подписали с ним документы на развод.
Говорить было больно, и мне казалось, что вечер безвозвратно испорчен. Во всей этой фантасмагории единственный человек, который меня хоть немного понимал.