Анастасия оказалась менее сдержанной и обняла старика, обвив руками его шею. Беллерофонт ласково гладил русую голову, пытаясь успокоить девушку, а когда она все-таки выпустила его из объятий, взял ее личико в свои ладони и, поддавшись вперед, поцеловал ее в лоб. Глаза его были полны покоя и светились миром, передавая спокойствие девушке. Элен видела, как Анастасия вмиг переменилась, преобразилась, лицо ее прояснилось, слезы просохли, а на губах осела прощальная улыбка. Девушка поклонилась старцу и, дотронувшись до края хитона, поцеловала его, а затем спокойно взошла на колесницу и приняла вожжи в руки. Гостья не заставила себя ждать и встала позади на площадку, плотно прижимаясь к хранительнице, повозка тут же тронулась, покачивая обеих девушек, а лошади покатили колесницу прямо через ворота, которые к тому времени уже были распахнуты настежь. Лишь единожды оглянулись они назад, отъехав от обители – в воротах стояла одинокая фигура в белом с золотым плащом поверху, которую скрыла за собой тяжелая массивная дверь.
Молчание было невыносимо тяжелым и гнетущим и чтоб как-то остановить непослушные слезы, Элен подняла лицо к небу, ища поддержку в белесой выси. Небеса сейчас более всего напоминали огромный слоеный пирог, испеченный из густейших плотных сливок-облаков, вымазанных малиновым вареньем заходящего солнца. Это наблюдение отвлекло ненадолго от грустных дум девушку и она, любуясь красотой сумеречного неба, даже сожалела, что не может насладиться в полной мере очарованием острова в данный момент. В другой раз, в другой жизни – вот, что проносилось в ее голове, хотя нет, такое никогда не повторится снова, никогда.
– Он мог его не тронуть, слышишь? – Девушка попыталась растормошить окаменевшую возницу. – К тому же он охотится на девушек, а старик то ему не нужен. Ведь так, Анастасия? Анастасия…
Безрезультатно. Хранительница закрылась в себе, как в раковине и остекленевшими покрасневшими глазами смотрела лишь на метавшуюся в ветряных потоках гриву мчавших на другой конец острова лошадей.
Кто пробрался в обитель, сомнений не было, Элен была уверена, что это тот самый Черный Всадник. И сейчас главная задача состояла в скорейшем прибытии в Тирахис, а затем спокойствие от того, что последняя служительница обители Тавфес в безопасности и ей ничто не будет угрожать.
Но как же быстро село Солнце и резко тьма накрыла все вокруг непроницаемой шалью, даже звезд не было видно. Теперь люди всецело зависели от чутья и внутреннего направления лошадей. С темнотой воздух стал остывать, охлаждая все, что росло, дышало, ползало, бежало и ходило. Вначале прохлада дала то приятное успокоение, которого жаждало тело на протяжении знойного дня, но эта прохлада была иной, нежели казалась. Она источала влажность и холод, свойственный скорее промозглому ноябрьскому дню, нежели той весне, что царила на островке. Посему девушки, не успев насладиться благодатной передышкой от жаркого дня, стали замерзать от леденящего ветра, и укрыться им было нечем, лишь тонкие туники развевались на белеющих в темноте телах.
Чтобы как-то согреться, Элен прижалась еще плотнее к спутнице, тело которой остывало куда быстрее, чем должно было.
– Нам долго еще до Тирахиса?
– Нет. Скоро ты его увидишь, он прямо за лесом. – Анастасия, наконец, вымолвила первые слова с того момента, как была покинута обитель.
Колесница стала все чаще подпрыгивать на кочках и корневищах, опутавших затерявшуюся в гуще леса дорожку. Несколько раз Элен мысленно прощалась с возком и готовилась к жесткому приземлению на враждебные ветви кустов, торчащих в темноте боевыми пиками, либо размозжить голову об ствол близ растущего дерева, а если повезет, то лишь ушибиться о его торчащие одеревенелые корни. Но всякий раз ее удерживала неведомая сила, и бешеная скачка продолжалась все дальше. А запахи ночные, как же они отличались от дневных! К хвойным и терпким ароматам древесной коры примешивалась земляная сырость и звериные нотки животных, проснувшихся для ночной жизни.
Верхушки деревьев начали редеть, а ветви кустов уже не кучились столь тесно, колесница выезжала из леса. Даже небо местами поблескивало звездными бриллиантами на вырванных клоках воздушной массы. Настроение повысилось, и даже холод стал беспокоить меньше, когда впереди показалось светящееся очертание мужской обители. Разглядеть толком было еще невозможно, но теплый струящийся свет, исходивший от стен Тирахиса, стал маяком во мраке для двух возниц. Лошади, не сходя ни на йоту с дороги, мчали двуколку к свету.
И вот в этот самый момент он и оказался сзади. Снова эта зашкаливающая волна лютой черной ненависти морозом пробежала по коже, перехватывая дыхание.
– Это он! Надо быстрее ехать! Анастасия, гони их, гони! – Кричала Элен в ухо напарнице, ужас переполнял ее.
– Они идут на пределе, еще немного и одна из них падет. Я не могу этого допустить. – Спокойно ответила та.
– Еще немного и кто-то из нас падет! Гони лошадей!
