– Давай, – усмехнулся Мигель.
– Обида жжёт, как огонь. Поэтому обиженному приходится возить воду, чтобы загасить её. Это может быть вода прощения, любви, смирения. Но обидчику хуже. Потому что огонь требует корма. Этот корм – гордыня, жажда власти, эгоизм. Обидчик – носитель, то есть возчик этого огня. Поддерживая огонь новых обид, возя его в себе, обидчик в конце концов сжигает себя. В отличие от обиженного, который гасит свои обиды. Если, конечно, возит упомянутую воду прощения, любви и смирения. В противном случае он сгорает тоже. Потому что огонь обиды жжёт одинаково и обидчика, и обиженного.
Георг Пятый умолк.
Секунд пять никто не произносил ни слова и не шевелился. Даже дыхания не было слышно.
– Однако, – пробормотал наконец Конвей. – И кто из нас поэт, спрашивается?
– Оригинальная трактовка. Браво, коллега, – Нэйтелла похлопала в ладоши, и присутствующие даже услышали звук этих хлопков. – Но значит ли это, что вода прощения, любви и смирения, которую возит обиженный, способна погасить и огонь гордыни, жажды власти и эгоизма обидчика?
– Следуя логике, несомненно, – ответил андроид. – Но только лишь способна. Совсем не обязательно, что это произойдёт. Более того, совсем не обязательно, что произойдёт и первое. Ибо понятие «гибель в огне» относится более всего к чисто человеческой субстанции под названием «душа», наличие которой вообще недоказуемо с научной точки зрения и носит довольно абстрактный и умозрительный характер. То есть, рассуждая об этом, коллега, мы вступаем на весьма скользкую почву веры и религии.
– Скользкую для кого? – спросила Нэйтелла.
– Для всех, – ответил робот. – И для нас, и для людей. Насколько я могу судить. Или вы станете утверждать, что вам известно о существовании Бога? Я специально употребил слово «известно», ибо верить в него – прерогатива человека.
– Во излагает, – шепнула на ухо Мигелю Ирина. – Как по нотам. Первый раз такого умного андроида вижу.
– Гордость нашей семьи, – шепнул в ответ Мигель.
Конвей и Марина сидели молча и только переводили взгляд с Георга на Нэйтеллу и обратно.
– Прекрасная дискуссия, – сказала Нэйтелла. – Я получила искреннее удовольствие, Георг, спасибо. Ты совершенно прав. Вера – прерогатива людей. Но и нам никто не мешает хотя бы порассуждать на эту и на любую другую тему. Правда?
– Я думаю, – сказал Георг, – что нам и верить никто не мешает. Другое дело, что мы не умеем.
– А не умеем ли? – спросила Нэйтелла. – Может быть, просто не хотим?
Георг промолчал. Молчали и остальные, словно завороженные неожиданной беседой двух ИИ – небольшого, заключённого в теле андроида и призванного служить людям, и – могущественного и практически вездесущего правителя половины Земли, для которого люди… А кем на самом деле являются для него люди? Пока было понятно только одно. Люди до сих пор необходимы. И Нэйтелле, и Вестминду. Иначе оба ИИ давно бы от них избавились.
Нэйтелла повернула голову, словно прислушиваясь к чему-то. Лучи заходящего солнца проникли в широкое панорамное окно и упали на лицо аватара, отчего оно словно загорелось изнутри золотистым светом.
– Праздничный ужин готов, и стол накрыт, – сообщила она. – Идёмте.
Хотелось пить. И одновременно наоборот.
Мигель открыл глаза и увидел перед собой изящную и соблазнительно обнажённую женскую спину. И не только её. Одеяло прикрывало женское тело только до середины бёдер. По плечам разметалась густая копна волос цвета мёда.
«Ирина, – произнёс он про себя он. – Ириха. Иришка».
Вчера, после окончания банкета, шикарная робот-машина доставила их в гостевой особняк на окраине города. Они выпили немного коньяка у разожжённого камина, ещё поболтали и разошлись по комнатам. А потом…
Тихонько, чтобы не разбудить девушку, Мигель сел, нашарил трусы на полу у кровати, надел их и направился в туалет. Через несколько минут вернулся в комнату и в нерешительности остановился у кровати. Было ещё очень рано, в окно едва сочился рассвет. Можно бы ещё поспать. И, вероятно, не только поспать…
Ирина перевернулась на спину, открыв взгляду восхитительную грудь и плоский живот, переходящий…
К чёрту сомнения!
Мигель скользнул в кровать и обнял девушку.
– Мигель, – пробормотала она сонно. – Уже пора вставать?
– Что ты, милая, ещё очень рано, – сказал он, касаясь губами её соска.
– М-мм, – промычала она нежно. – Как хорошо. Ещё.
Очень скоро для них исчезли и эта комната; и рассвет с городом Новый Иркутск за окном и всеми ИИ и людьми разом; и планета по имени Земля; и все колонии за её пределами.
Остались только они двое, ищущие губы, умелые руки, горячие тела, ставшие одним телом, глаза, слившиеся в один восторженный, нежный, страстный и бесконечно благодарный взгляд…
Второй раз Мигель проснулся, когда за окном полностью рассвело. Теперь он был в кровати один. Небрежно отброшенное одеяло, шум воды из душа. День начался. Интересно, как тут можно заказать завтрак?
