– Тоже неплохо! – согласилась Ирина, плюхнулась за стол рядом с сестрой и налила себе кофе. – Кофе и гренки с яйцом! – воскликнула. – Георг, ты прелесть! Лень вставать, а то бы тебя поцеловала.
– Спасибо, – сдержанно кивнул Георг. – Ваша сестра уже сделала это.
– Вот так всегда, – пожаловалась Ирина. – Я только думаю, а сестра делает.
– Ага, – подтвердила Марина. – Особенно сегодня ночью.
Сестры расхохотались.
Мигель напустил на себя невозмутимый вид.
Конвей тяжело вздохнул, отхлебнул кофе, поморщился и спросил:
– А коньяка у нас со вчерашнего не осталось? Ложку в кофе. Чисто в лечебных целях.
– Осталось, – сказал Георг. – Сейчас принесу.
– Спаситель!
Так, болтая, они прикончили два кофейника и полтора блюда гренок (Георгу пришлось жарить ещё порцию). Даже Конвей слегка повеселел, чему, несомненно, способствовал коньяк, но именно в лечебной степени – блюзмен и впрямь ограничился двумя ложками в две чашки, а третью и вовсе пил без коньяка и заменил кофе крепким чёрным чаем с лимоном.
– Ну, и каковы наши планы? – осведомился он, когда Георг собрал со стола посуду и сложил её в мойку.
– Вчера Нэйтелла обещала провести ознакомительную экскурсию по городу, – сказал Мигель. – Помнишь?
– А то! – бодро воскликнул Конвей. Даже, пожалуй, излишне бодро. – Нам это сильно надо?
– Ты бы предпочёл коньяк?
– Фу. Я бы предпочёл связаться с Луной или Марсом. Родители, небось, с ума сходят. И твои, и мои.
Мигель глянул на часы:
– Восемь сорок пять. С Нэйтеллой договорились в девять, перед входом в дом. У нас есть пятнадцать минут личного времени, – он выразительно посмотрел на товарища. – Она обещала связь, Конвей. Терпение.
– Ладно, – блюзмен поднял руки в жесте безусловного согласия. – Терпение так терпение. Нет проблем.
Особняк, в котором их поселили, был выстроен в стиле неомодерн, весьма распространённом в первой трети двадцать первого века, и занимал довольно большой огороженный участок земли в северо-восточной части Нового Иркутска. Разумеется, здание не было аутентичным – пластмонолит вместо бетона, кирпича или дерева. Но сама архитектура довольно удачно имитировала лучшие образцы стиля, и при известной доле воображения можно было мысленно перенестись на двести с лишним лет назад; представить, что вот сейчас распахнутся ворота и с улицы к крыльцу подкатит автомобиль с самым настоящим бензиновым двигателем. За его рулем будет сидеть шофёр в котелке, ливрее и кожаных перчатках, который… Стоп. Или это было раньше и вообще из другой оперы? Надо было лучше историю Земли учить, вот что. А с другой стороны, чего её учить, если шансы на возвращение под её голубые небеса мизерны?
Обо всём этом успел подумать Мигель, прежде чем ровно в девять утра перед широким крыльцом, на котором они все собрались, мелодично свистя двигателями, опустился шикарный, бело-сине-красный (под цвет древнего флага давно исчезнувшей страны Россия) глайдер. Дверца распахнулась, и оттуда выпорхнула молодая женщина, как две капли воды похожая на Нэйтеллу. Она была в жёлтом платье под горло и ниже колен, но с полностью открытыми руками. С платьем хорошо смотрелись нежно-бежевые перчатки до середины предплечья и такого же цвета туфли на тонком высоком каблуке. Волосы женщины, цвета угольно-чёрной тени, которую отбрасывает днём центральный пик лунного кратера Тихо, свободно разметались по плечам.
– Всем привет! – она блеснула зубами и помахала загорелой рукой. – Готовы?
Четверо людей и один андроид спустились с крыльца.
– Привет, – сказал Мигель. – Это вы, Нэйтелла?
– Я. Всё-таки решила сегодня предстать перед вами в новом облике. Извините, что без предупреждения.
От неё веяло живым теплом человеческого тела и ароматом тонких духов.
И Мигель, и Конвей знали толк в андроидах. Некоторых из них было почти невозможно отличить от человека не только на первый (а также второй и третий) взгляд, но и на ощупь. Но всё-таки возможно. Это был определённо не андроид.
– Разрешите? – Мигель поднял руку.
– Сколько угодно, – на лице Нэйтеллы снова вспыхнула улыбка.
Мигель коснулся кончиками пальцев её обнажённого плеча, щеки, задержался на шее. Ощутил, как толкается пульс.
За спиной отчётливо цыкнули зубом. Кажется, это была Ирина.
– Вы не андроид, – сказал Мигель и убрал руку.
– Разумеется, нет. Это тело человека.
– Биоробот, – сказал Конвей с непередаваемым выражением, в котором умудрился констатировать факт и донести своё безусловное отрицательное отношение к данному факту.
– Можно сказать и так. – Нэйтелла в ответ напустила на себя простодушный вид и крутнулась на месте. Жёлтое платье взметнулось, обнажив на мгновение стройные бёдра, и опало. – Вам не нравится? Вам неприятно? Я хотела как лучше.
