― Ну, уролог и нефролог ― оба лечат проблемы с почками. Урологи могут делать хирургические операции, касающиеся почек и расстройств мочеиспускательных каналов, в то время как нефрологи обычно назначают нехирургическое лечение подобных проблем. Я — хирург, и моя специальность — педиатрическая трансплантация почек.
― Так, что именно делают… почки? ― спрашивает Диами, когда я краем глаза вижу, как Дэкс пристально смотрит на Сару. ― Я занимаюсь каратэ, и нам говорят не бить в область почек, которая находится вот здесь, ― Диами тянется к боку.
― И это правильно. Вы не должны, ― отвечаю я. ― Почки очищают кровь. Они поглощают определенные вещества из нее, например, натрий и калий, но именно столько, сколько им нужно. Отфильтрованные из крови вещества, в конечном итоге, выходят с мочой. Но иногда, когда почки совсем не работают, вызывают меня, чтобы я заменила одну из них на донорскую.
Глаза Диами расширяются.
― Вау! Как в игре «Операция»!
― Да, но в «Операции» нет почек, ― говорит Дэкс, после чего хмурится. ― Стоп, или есть?
Хотя в возрасте Диами у меня никогда не было настольных игр, я помню, что видела ее, когда училась в университете. И нет, в той игре не было почек.
― Боюсь, что нет.
― Почему? ― спрашивает Диами.
― Возможно, потому что ты можешь получить доступ к почке только со спины, ― отвечаю я. ― А ты знал, что тебе не нужны две почки, чтобы выжить? Достаточно одной здоровой, чтобы она работала за две.
― Что происходит, когда обе не работают? ― спрашивает Диами. ― Что тогда очищает кровь?
― Тогда человеку понадобится диализ — это когда кровь очищается аппаратом вместо почек. И надеюсь, пока нет осложнений, человек также будет стоять в списке на пересадку почки.
― И тогда приходишь ты, ― ухмыляясь, произносит Бенни. ― Это весьма впечатляет. Я про саму идею о том, настолько в наши дни продвинулась медицина. Уму непостижимо.
― Конечно, она продвинулась очень далеко. Технологические прорывы происходят ежедневно, но одно остается неизменным. Наши тела в значительной степени остаются такими же, ― говорю я, замечая, насколько все стали серьезными.
Отлично. Я и мои превосходные навыки общения. Почему я не могу поговорить о чем-то другом, что не связано с медициной? Почему я должна быть таким ботаником?
― Так, если почки не работают, человек все равно может пописать? ― хмуря брови, спрашивает Диами.
― Ну, если у людей не работают почки, тогда, скорее всего, они находятся на диализе, а если это так, тогда количество выделяющейся мочи у них уменьшается или, в некоторых случаях, пропадает совсем, ― говорю я. ― Но не пугай остальных. Это зависит от того, как долго они находятся на диализе и по каким причинам у них отказали почки.
― Ничего себе, ― присвистывая, произносит Бенни. ― Ты точно знаешь свое дело.
― Уверена, так и есть, особенно, если она пересаживает чьи-то почки кому-то другому, ― посмеиваясь, говорит Анита. ― И, если я когда-нибудь в итоге окажусь в такой ситуации, то я бы хотела, чтобы обо мне заботился кто-то вроде тебя.
На этот раз настала моя очередь краснеть.
― Спасибо, но я больше этим не занимаюсь, не в данный момент. Я… в отпуске.
Я жалею, что запнулась, но это произошло только потому, что Дэкс рассматривает меня.
― Что так? Я заметила твои номера на машине. Ты проехала весь путь от Нью-Йорка до Нью-Мексико, а это довольно далеко, ― говорит Сара, когда я слышу потасовку под столом, пока Дэкс пристально смотрит на нее.
― Верно. Далеко, но это была прекрасная поездка. Все лучше, чем писать тридцать пятую страницу моей работы об отторжении ткани почек или о долгосрочной перспективе панкреатического аллотрансплантанта (
― Ты одна проехала такой путь из Нью-Йорка? ― спрашивает Анита, когда я ставлю свое пиво на стол.
― Да, и это была забавная поездка. Я отлично провожу время.
― Насколько отлично? ― спрашивает Дэкс.
То, как он смотрит на меня, привлекает мое внимание. Это пристальный взгляд, от которого я задаюсь вопросом, знает ли он что-то такое, чего не знаю я.
― Прости. Что ты сказал? ― спрашиваю я.
― Насколько отлично ты так далеко от дома проводишь время? Тебе нравится в «Жемчужине»? ― снова спрашивает он.
― Ты знаешь, что это он ее построил? ― говорит Бенни, хотя я едва его слышу. ― И все эти изделия из дерева, которые ты видишь — это все тонкая работа, удостоенная наград. Если бы это не было таким экстраординарным… и прочным, уверен, оно бы попало на станицы лучших архитектурных журналов.
― Я очень хорошо провожу время, ― отвечаю я. ― Спасибо, что спросил.
