Вот, что я повторяю себе снова и снова, по дороге к дому бабушки. Разумная мысль, но тогда почему все это происходит? Потому что, в действительности, я чувствую себя ужасно, так как нарочно не сказал Нане, что не вернусь на ночь, понимая, что она догадается, что я сплю с Харлоу?
По тому как я бегаю за Харлоу, словно собачонка, Нана уже поняла, что эта женщина меня зацепила. Я вслушиваюсь во все, что она говорит, хотя Харлоу почти ничего и не рассказывает о своей жизни. Все, то немногое, что мне известно о ней, ― это информация, предоставленная чертовой PR-компанией.
Кто знает? Возможно, Нана права. Но я не могу отрицать того, что говорит мне мое сердце, черт, все мое тело кричит с тех пор, как я впервые столкнулся с ней. Рядом с Харлоу оно трепещет, заставляя чувствовать себя таким живым. Все, о чем я могу думать, так это о том, сколько всего мне хочется сделать, фантазируя о ней. Изысканные ящики, шкафы, дверные рамы с луной и звездами, ― именно так я представляю ее, озаряющую мое ночное небо. Мне хочется создать ванную в форме цветка лотоса и назвать ее именем, может, из какой-то экзотической древесины, которой у меня пока нет. Черт! Коул прав. Мне нравится Харлоу. Нет, она мне не просто нравится. Я влюбляюсь в нее. Сильно.
Прямо перед перекрестком на пути к дому Наны я разворачиваюсь обратно в город. Сначала мне нужно кое-что сделать, даже если это значит, что я слишком много на себя беру. Будет ли вообще для нее что-то значить тот факт, что я делаю для нее то, чего никогда не делал раньше? Пофиг. Сейчас это важно для меня. Я поеду к Нане после того, как все сделаю.
Я смотрю в зеркало заднего вида, радуясь, что не вижу признаков того, что произошло несколько часов назад. Нет никаких отметин, и это хорошо. Я уже выгляжу как влюбленный щенок, каким и являюсь. Последнее, что мне нужно, так это люди, которые увидят на мне следы, оставленные Харлоу.
Спустя десять минут я вхожу в офис «Семейная Практика Васкеса» и подхожу к стойке администратора, откуда на меня с подозрением поглядывает Клаудия Ромеро. Она поразительная женщина с карими глазами, которые она подчеркивает излишним слоем подводки для глаз, и тонкими губами, которые она красит ярко красной помадой. На самом деле, под этим слоем макияжа она сама по себе очень красивая девушка, но, в то же время, макияж ― это ее хобби. Когда она не мучает посетителей вроде меня из-за стойки, то делает макияж для подростков на кинсиньеру и невест
― Чего ты хочешь, Дэкс? ― ее голос звучит резко, соответствуя сердитому выражению лица, и я насмешливо смотрю на нее.
― Мне нужно к врачу.
― Ты записан?
Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что все места пусты, а журналы валяются в беспорядке.
― Нет, Клаудия, но здесь больше никого нет, так что, думаю, он может принять меня сейчас.
― Здесь никого нет, потому что у нас обед, и я как раз собиралась запереть двери. Тебе нужно будет вернуться, когда мы откроемся, в три.
Она указывает на часы позади нее, давая мне понять, что сейчас только начало второго.
― Мне нужно к нему сейчас, Клаудия, если он свободен. Я знаю, что он здесь, потому что его машина снаружи, ― я ставлю локти на стойку и вовлекаю ее в противостояние «кто кого пересмотрит». Габриель «Гейб» Васкес ― один из моих лучших друзей, будучи первым врачом в своей семье, все время работает. Он мог бы работать полный рабочий день в какой-нибудь большой клинике в крупном городе, но, вместо этого, он решил открыть небольшую частную клинику поближе к дому. Чтобы было легче оплачивать свои студенческие ссуды, он каждые выходные ездит в Альбукерку, чтобы отдежурить две смены в качестве врача скорой помощи какой-то крупной частной больницы.
― Нет, ― нахмурившись, отвечает Клаудия. ― Он занят.
― Мне не послышалось, это Большой Д? ― доносится голос из коридора, и Клаудия закатывает глаза, пока губами произносит
Я морщу нос на ее реакцию, и она еще больше раздражается.
