Все, о чем мечтала полностью

«Вообще-то, нет. Некоторые из нас напиваются или работают до изнеможения», ― я едва не произношу это вслух, но вовремя останавливаю себя.

― Может быть. Но я все еще здесь, верно? С тобой, ― произносит она, пожимая плечами. ― И это касается Харлоу Джеймс, сдержанного хирурга-трасплантолога, ассистента профессора, несостоявшейся как женщина и неудавшейся жены.

― Никто не совершенен, Харлоу, даже хирурги-трансплантологи и опытные ремесленники. Но только то, что ты проходишь через бракоразводный процесс, не делает тебя плохой женой. Некоторые браки просто не складываются.

― Тебе легко говорить. Ты никогда не был женат, верно?

Я пожимаю плечами.

― Нет, но это не значит, что я в этом ничего не смыслю. У моих родителей был счастливый брак, даже, несмотря на то, что моему отцу приходилось часто уезжать.

Она вздыхает.

― Прости. Ты прав.

― Ты ― потрясающая женщина, с учеными степенями или без. И если ты до сегодняшнего дня об этом не знала, тогда я надеюсь, теперь знаешь. Ты чертовски прекрасна, Харлоу Джеймс. Честно. И я говорю это не только из-за того, что мы вместе спим. Я на самом деле так считаю.

― Спасибо, ― посмеиваясь, отвечает она. ― Можешь возглавить мой фан-клуб?

― Запросто.

Внезапно я больше не хочу говорить о Харлоу из Нью-Йорка, о той, у которой нет даже друзей, которые бы ее ждали. Мне намного больше нравится Харлоу из Нью-Мексико, та, с которой всего пару дней назад мы ходили в поход, поднимались на скалы и рассматривали наскальные надписи, и улыбка которой при этом не угасала на лице.

― Скажи, что вызывает у тебя улыбку, ― спрашиваю я, когда она ложится на спину ко мне лицом.

― Ты, ― улыбаясь, отвечает она, пока поглаживает мою щетину на лице, и я не могу перестать скалить зубы, как школьник; все мысли о Харлоу из Нью-Йорка забыты.

― Что еще?

― Твоя улыбка, ― отвечает она, проводя пальцем по моей нижней губе, после чего палец переходит на мою шею и грудь. ― Твоя груда мышц, твои кубики. Твоя задница и твой…

Я хватаю ее блуждающую руку и притягиваю к своим губам.

― Что еще? Для начала из того, чего нет на этой кровати.

Она хихикает.

― Ах, вот ты о чем.

― Да, Харлоу, я об этом.

Она становится серьезной.

― Этот дом. Даже само название «Жемчужина» так умиротворяюще и прекрасно. И этот штат. Как говорится в брошюрах, это «Волшебная Земля». Твоя семья и твои друзья делают ее еще более особенной.

― Под друзьями ты, должно быть, имеешь в виду Гейба, потому что, насколько мне известно, он единственный, с кем ты знакома.

«До сих пор». Надеюсь, она готова к такому, потому что у меня их куча.

Она кивает.

― Да, и я забыла сказать тебе, но он надеется увидеть нас сегодня днем на барбекю.

«Спасибо Господу за таких друзей, как Гейб».

― А ты хотела бы пойти со мной? Там будут Нана и Сара. А также Диами и Бенни, конечно. Я просто надеюсь, что моя семья не будет слишком надоедливой.

― Они совсем не надоедливые, Дэкс, ― бурчит Харлоу, и ее выражение лица становится отстраненным. ― Тебе повезло. У тебя есть семья и друзья, которые тебя любят. По-настоящему любят.

― Уверен, у тебя тоже такие есть. Просто они сейчас в Нью-Йорке.

― Нет, нет, ― вздыхая, отвечает она. ― Я больше уделяла внимания своей карьере, чем личной жизни, чтобы рядом остались друзья.

― А твоя семья? Родители? Братья и сестры?

Она вздыхает.

― Я приемный ребенок, Дэкс. Я кочевала по семьям, считая дни до того момента, когда меня кто-нибудь удочерит, но никто этого не сделал. Они не виноваты. Я была болезненным ребенком, с этими постоянными жуткими приступами астмы от малейшего грамма пыли или от вида пятерки с минусом в дневнике. Уверена, это никак не способствовало тому, чтобы меня удочерили.

― У Диами иногда бывают приступы астмы, когда поднимается сильный ветер, но у тебя я такого не замечал, даже когда мы были в музее Бандельера.

― Это прошло, когда мне исполнилось восемнадцать, после того как я окончила старшую школу. Но к тому времени я уже не числилась в системе, ― отвечает она, пожимая плечами. ― Некоторые говорят, что это была просто психосоматика, но я ощущала такой стресс из-за постоянно меняющегося окружения, что, должно быть, это сказывалось на моих легких, так что, возможно, они правы. После окончания школы я получила стипендию на учебу в университете и продолжала ее получать пока не окончила магистратуру. И даже когда мне следовало бы остепениться, потому что я достигла всего, чего, как мне казалось, желала для своей карьеры, я все равно не остановилась. Для меня было обычным делом, вкалывать по семнадцать часов в день, Дэкс, и, оглядываясь назад, могу сказать, что это было просто не нормально, не для замужней женщины, которая, к тому же, желала стать матерью.

― Так неправильно, Харлоу. Семнадцать часов ― это просто сумасшествие.