Все, о чем мечтала полностью

― Она разводится, ― сквозь стиснутые зубы произношу я. ― Они еще в браке, но она над этим работает. Этого достаточно?

Гейб вздыхает.

― Ладно, прости, я лезу туда, куда не следует. Думаю, здесь не о чем беспокоиться.

― Не о чем. С каких пор ты обо мне беспокоишься?

― С тех пор, как тебя подкосило после измены Клаудии. Ты помнишь, что едва не убил Тони в том туалете? Что если бы меня там не оказалось? ― спокойным голосом отвечает Гейб. ― Слушай, я не хочу видеть, как тебе причиняют боль, ясно? То есть, мне на самом деле нравится Харлоу, и я не осуждаю тебя.

― Так в чем дело?

― Ни в чем, она тебе просто нравится, и, честно говоря, я очень за тебя рад, ― говорит Гейб. ― Ты же знаешь, я что угодно для тебя сделаю. Ты ― мой брат, только от другой матери, помнишь?

Он хлопает меня по плечу, что вырывает меня из моего раздражения, и я делаю глубокий вдох и выдох.

― Ладно, пойдем во двор, пока никто не начал спрашивать ее, что означает цвет их мочи.

Но когда мы с Гейбом выходим на улицу, очевидными становятся два факта, которые мы с Харлоу не можем отрицать, и не важно, как бы я не старался их игнорировать. Харлоу намного старше меня, и она до сих пор, технически, замужем.

Два часа спустя, когда кузины и друзья Гейба организовали импровизированную группу мариачи, завывающую на заднем дворе, я наконец-то застаю Харлоу одну на кухне, сбрасывающую бумажные тарелки в мусорный ящик (прим. один из самых распространенных жанров мексиканской народной музыки). Не сказав ни слова, я беру ее за руку и веду в прачечную, единственную пустую комнату в доме Васкесов. Меня не заботит, что сушилка включена, а стиральная машина стучит по стене, когда начинается отжим. Я беру в ладони лицо Харлоу и накрываю ее долгим и страстным поцелуем, зажав ее между собой и стеной. Я ни одной женщины никогда не желал так, как желаю ее, и дело не только в том, что мне хочется трахнуть ее прямо здесь и сейчас, мне хочется просыпаться с ней рядом каждый день. Это до смерти пугает, но что-то во мне изменилось, когда я увидел ее с ребенком Летти на руках.

«Когда-нибудь она будет держать нашего малыша».

Но когда эта мысль приходит мне в голову, еще одна ударяет меня в солнечное сплетение, лишая воздуха.

«Насколько сильно Харлоу желает завести ребенка? Она до сих пор хочет забеременеть, достаточно сильно хочет, чтобы соврать мне о том, что принимает таблетки?»

Эта мысль на несколько секунд оглушает меня, и я, хмурясь, отстраняюсь от нее.

― Ты в порядке? ― нахмурив брови, спрашивает она.

― Да, все хорошо. Я просто соскучился, ― говорю я, когда прислоняюсь своим лбом к ее.

Я не вру. Я соскучился по ней, даже, несмотря на то, что сейчас меня накрывает паника, мое решение заняться с Харлоу сексом, не предохраняясь, не перестает меня беспокоить. «Но этого не может случиться, ведь так?» Не после нескольких заходов за последние пару часов? А когда порвался презерватив? «Что если она забеременела?»

― Я тоже соскучилась, мистер Дрексел, ― бормочет она.

― Тебя все полюбили, Харлоу.

― Они любят тебя. Они, не переставая, говорили о тебе, и о том, как вы с Гейбом вместе росли, ― смеясь, говорит она. ― И они очень тобой гордятся.

― Это мой второй дом, поэтому они знают все мои секреты. К сожалению.

Я закатываю глаза, когда Харлоу хихикает и кивает в знак согласия. Ее улыбка лишает меня всех сомнений. Я даже не слышу, как стиральная машина стучит о стену, я даже не думаю о том, что все, что мне нужно сделать, это открыть крышку и поменять настройки, чтобы шум прекратился. Но, нет, я очарован, и это плохо.

Выражение ее лица становится серьезным.

― Но тебя что-то тревожит, Дэкс. Что-то не так?

― Просто скажи мне, когда будешь готова уходить, ― бормочу я.

― А ты готов уйти?

Я смотрю ей в глаза, упиваясь ею.

― Готов, даже, несмотря на то, что это барбекю Васкесов, и на прощание у нас уйдет, как минимум, час. Они сделают все, чтобы заставить нас остаться.

― И так всегда?

― Довольно часто. Здесь не соскучишься.

― Тогда, думаю, пора начинать прощаться, ― говорит Харлоу, смотря на двери, услышав голоса снаружи. ― И мы уже не одни. Люди, должно быть, думают, что мы здесь кувыркаемся. Или у меня разыгралось воображение от вращения барабана.

Но вращение стиральной машины ― это наименьшая из наших проблем, когда Харлоу открывает двери, а в стороны разбегаются Диами и племянницы Гейба, глядя на нас с широко открытыми глазами и отвисшей челюстью.

― Давно, вы, ребята, здесь подслушиваете? ― спрашиваю я, когда стиральная машина ритмично стучит по стене позади нас. Бух-бух-бух.

― Тебе доктор делала здесь об-сле-до-ва-ние? ― спрашивает один из младших ребятишек, когда я хватаю Харлоу за руку и пробираюсь вперед.