Все, о чем мечтала полностью

Мне повезло не столкнуться с прессой в лобби, на красной дорожке перед логотипом «Такеши-Дрексел Деревообработка и Дизайн». С моей удачей, мне есть кому сказать спасибо за свое опоздание, потому что она ждала меня у офиса, и мне не хватило духу ей отказать, даже не смотря на то, что это была женщина, из-за которой меня бросил Джефф.

Лейлани миленькая и хрупкая, и сейчас на втором триместре она очень хорошо держится. Мне пришлось умолять дать нам немного приватности, чтобы я могла выслушать Лейлани. Но если я думала, что Лейлани пришла, чтобы извиниться, то я ошибалась, хотя эти извинения были не нужны. Мой брак рухнул задолго до ее появления.

Она сказала, что Джеффу дали чужие результаты теста. «Но это его ребенок. Просто поговорите с ним, прошу. Или с его адвокатом. Скажите ему, что я никогда… никогда не обманывала его». После этого она вручила мне конверт из офиса ее доктора, умоляя меня передать это ему, хотя конверт у нее взяла Кэти. Бедная женщина не могла стоять в стороне, и я рада, что она вмешалась. Прежняя Харлоу разорвала бы этот конверт в клочья на глазах у Лейлани и послала бы ее к черту, но теперь я ношу ребенка, гормоны делают меня мягкой. Или, может быть, я понимаю, через что ей приходится пройти. Кроме того, нет ничего странного в том, что результаты могут быть перепутаны в кабинете врача. Я дважды звонила доктору Тревису, чтобы убедиться, что это именно мои. По просьбе Лейлани, все, что мне нужно сделать, это передать конверт своему адвокату, чтобы он передал его юристу Джеффа, а остальное зависит от него. К тому же, в данный момент, мне и своих проблем хватает, например, я опаздываю на мероприятие к Дэксу. Я так спешила, когда вернулась домой, чтобы принять душ и переодеться во что-нибудь подходящее, что даже забыла надеть украшения.

Но уже слишком поздно беспокоиться о таких вещах. У входа нет прессы, а в холле только швейцар, он кивает мне, когда я тороплюсь к двери, едва сдерживая слезы. Но мне удается взять себя в руки, пока я не добираюсь до переходной дорожки, и как назло, начинают литься слезы. Но мне нужно сдерживать свои эмоции, потому что я не могу допустить, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком состоянии. Поэтому я продолжаю идти, решив снова вернуться к Прежней Харлоу, с ее броней, которая держала всех на расстоянии.

Но есть также то, что я не могу отрицать. В Таосе, где я чуть ли не покончила со всем, что-то случилось. Там я могла позволить боли от утраты Маркуса уйти, несмотря на то, что он всегда останется со мной, до конца моих дней. Там я начала жить заново, там началась моя новая жизнь. Там я также влюбилась в молодого мужчину, который уже далеко не маленький мальчик, каковым все его считают. Даже я.

Но я не особо горжусь тем, что признаю то, что была не права.

Я не слышу голос Дэкса до тех пор, пока он не оказывается прямо передо мной, с одышкой, но все равно выглядит великолепно в своем смокинге. Он снял галстук-бабочку, а рубашка расстегнута, обнажая ложбинку на шее, которую мне нравилось целовать, и показывая волосы на его груди, по которым я проводила пальцами, пока он не хватал мое запястье, чтобы остановить меня, потому что ему было щекотно… и это его возбуждало.

Дэкс проводит пальцами по волосам, выдыхая сквозь губы, пока пристально смотрит на меня.

— Харлоу… ты так красива.

Его слова вгоняют меня в краску, хотя от его присутствия мое сердце и так бьется как бешенное, и я едва могу дышать. Как он может говорить, что я красива, когда это платье едва на меня налезло? Оно обтягивает талию, и черт подери, у меня такой вид, словно я набрала пять фунтов только от того, что на обед позволила себе чоризо с яичницей и картофелем.

— Что бы тебе ни сказал мой отец, я прошу прощения.

Дэкс сокращает расстояние между нами и обхватывает мое лицо ладонями. Я слышу аромат его одеколона, смешанный с его собственным. Мне даже все равно, что именно это за феромоны. Он просто приятно пахнет.

— Но он прав, Дэкс. Мое присутствие на твоем мероприятии могло разрушить твою репутацию. Тебя и так уже опозорили.

Он усмехается, качая головой, пока его большой палец ласкает мои щеки. Затем он приподнимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него, его улыбка пропадает, и он хмурится.

— Мне плевать на репутацию, доктор Джеймс. И на позор, если на то пошло.

— Я беременна, — выпаливаю я.

— Что?

«Ну вот, отлично!» Поверить не могу, что социально неадаптированная Харлоу снова совершила удар, даже без предупреждения. Почему я не могла сказать это, когда мы были наедине? Вместо этого, мы стоим здесь, посреди Пятой авеню, выплескивая секреты, которые лучше было бы придержать до более подходящего момента. Желательно без посторонних. Но теперь уже слишком поздно.

— Я беременна, — повторяю я. — Шесть недель. Пошла седьмая неделя.