Я не помню, как с той обочины мы оказались в новой квартире Харлоу, но я не жалуюсь. Мы в постели, на мне только боксеры и больше ничего, мой член приподнимает простынь каждый раз, как только она накрывает его. А Харлоу только все усугубляет. Она дразнит меня, кружа пальцами по моей груди и прессу. Естественно, ее пропажа заставляла биться мое сердце чаще при мыслях о ней. Это также заставило меня больше напрягать мышцы во время тренировок, где я выплескивал все свое разочарование от ее потери, но теперь она здесь, в моих объятиях, и я не позволю ей снова уйти. Я хочу заняться с ней любовью, но нам все еще столько нужно сказать друг другу.
— Кем была та девушка, которая стояла с тобой? Вас напечатали в светской хронике, — сказала Харлоу, когда я притянул ее поближе.
Она подперла подбородок рукой, пока лежала у меня на груди.
— София — финалистка одного реалити-шоу про моделей. Ее наняла моя PR компания, не без помощи моего отца. Это его идея, использовать ее для отвода глаз, во время всей этой шумихи вокруг нас с тобой, но если тебя интересует…
— Она очень молода.
— Тебя это беспокоит? — спрашиваю я, когда убираю прядь волос с ее лица.
Она отвечает не сразу, но я знаю, что ее беспокоит наша разница в возрасте. Это видно по ее глазам.
— Однажды ты оглянешься по сторонам и увидишь этих красивых молодых женщин…
— А ты не такая? Ты неописуемо красива, Харлоу, внутри и снаружи, и поэтому я сейчас здесь, с тобой. И последние шесть недель доказали мне только одно — я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, — я ласкаю ее тыльной стороной пальцев. — Я люблю тебя, и мне все равно, что думает обо всей этой ситуации мой отец, и на его страх, на счет того, как это повлияет на мою компанию, это неважно для меня. Также как твои пациенты отдают предпочтение тебе, благодаря твоим навыкам, мои также выбирают меня, глядя на мой опыт, а не на мою личную жизнь.
На ее лице читается облегчение, и я целую ее, нежно касаясь губами ее губ. От ощущение ее губ, прижатых к моим, через все тело проходит поток тепла прямо в солнечное сплетение. Это говорит мне о том, что я делаю все правильно, несмотря на то, что я бросил своих гостей. Кроме того, они уже давно разошлись, сегодня идет дождь, а дождливый вечер — это идеальное время для того, чтобы спрятаться под мягким одеялом. Я откидываюсь на подушки, когда Харлоу прижимает голову к моей груди. Под одеялом на ней только широкая футболка, а ее обнаженные ноги лениво трутся о мои. Одеяло снова встает дыбом, и я вынуждаю себя думать о чем-то другом.
— Как идет развод?
— Передали на рассмотрение в суд, — отвечает она. — Фиби говорит, что судья, скорее всего, присудит недвижимость в Хэмптонс мне, а Джеффу — квартиру на Манхэттене. Договор, который я подписала ранее, считается недействительным из-за моего эмоционального состояния, но он обеспечивает равное распределение капитала, если он не будет претендовать на большее.
— Я рад, что ему не досталась вся ваша недвижимость. Она не просто так была общей.
— Знаю, но все уже почти подошло к концу, — отвечает она.
Я целую ее в макушку, наслаждаясь ароматом розового масла. Это возвращает меня к тому моменту, когда мы встретились впервые во дворе «Жемчужины», и ее пальцы оставили след на моей груди. Это напоминает мне о тех эмоциях, которые я увидел на ее лице: удивление, смешанное с гневом, а позже горе, когда Харлоу наконец-то опустила свою броню.
— Харлоу, сожалею о Маркусе. Я сожалею, что тебе приходится проходить через все это с Джеффом. Но чтобы не заставило тебя арендовать «Жемчужину», я не могу об этом особо сожалеть, ведь это привело тебя ко мне.
— Может, этому суждено было случиться, даже если бы я понятия не имела о «Жемчужине». Просто, как только я переступила порог, увидев Аниту, я почувствовала себя как дома.
— Потому что это и есть дом, Харлоу, и может быть, однажды, он станет нашим общим домом, если ты этого захочешь.
— Мой дом там, где ты, Дэкс. Теперь я это понимаю, — говорит она, проводя пальцами по волосам у меня на груди. — Даже здесь, в этой крохотной квартирке.
Внезапно, она отстраняется и тянется за конвертом на тумбочке.
— Кстати, говоря о доме, вот.
— Что это? — спрашиваю я, когда она снова занимает свое место возле меня под одеялом, и когда я одной рукой беру конверт, Харлоу берет меня за другую руку и кладет ее себе на живот, прямо над ее лобковой костью.
— Плоду… — она делает паузу, закатывая глаза, когда ловит себя на том, что выражается медицинскими терминами. — Ну, малышке, уже седьмая неделя. И сейчас она размером с горошину.
— Милую горошинку, — улыбаюсь я. — Но откуда ты знаешь, что это «она»?
Харлоу дуется.
— Просто, я не хочу говорить на ребенка «оно».
— А если я хочу называть его «он»?
— Тогда, нам придется еще поспорить, — посмеиваясь, говорит Харлоу, — так или иначе, ребенок сейчас именно здесь, где находится твоя рука.
Я провожу указательным пальцем по С-образному шраму.
— Так низко?
— По мере того, как она будет расти, она начнет занимать немного больше пространства.
