Для начала я встретилась с самим пострадавшим. Его звали Сергей Аветисян. Милейший человек, умница, и попался в такую ловушку. Летом 2006 года врачи поставили ему диагноз. Онкологи выписали лекарства и через два месяца назначили химиотерапию, строго-настрого наказав ни к каким целителям не соваться. Эти два месяца стали для Сергея роковыми. Он подробно рассказал мне о центре «Ленпалон» и о том, что ему там кололи какой-то неведомый препарат. На момент нашей встречи Сергей Арташесович был уже очень плох, он находился на лечении в онкологической клинике, где врачи пытались исправить ситуацию. Он рассказал мне и о своем собрате по несчастью Борисе Карасеве. Летом 2006 года Карасев, начальник участка крупной строительно-дорожной компании, выплясывал на дне рождения дочери, а через месяц онкологи Института имени Герцена поставили ему диагноз — рак желудка четвертой степени. Ни операция, ни химиотерапия уже не могли спасти стремительно худеющего, смертельно больного человека. Но супруга Бориса Ирина не хотела мириться с приговором врачей. Она случайно узнала, что в московском лечебно-профилактическом центре «Ленпалон» используют новый препарат, который якобы помогает раковым больным в самых запущенных случаях. Когда мы встретились с Ириной, она по-прежнему корила себя за то, что отравила последние месяцы жизни своего мужа. Стоимость лечения, предложенного Карасеву создателем препарата Петром Лениным, составляла около 190 тысяч рублей. Лечение с вызовом врача на дом стоило бы в два раза дороже. Поэтому каждый день Карасев ездил из Медведково на другой конец мегаполиса для того, чтобы сделать один укол неведомого препарата, рецептуру которого люди в белых халатах тщательно скрывали. Больной таял на глазах. Но очень хотелось верить в чудо, несмотря на то, что официальная медицина предупредила родственников — шансов нет, не тратьте деньги и силы, считайте дни. Борис Карасев так и не успел испытать на себе всю силу «ленинской» панацеи. Одиннадцатого сентября 2006 года его приехали навестить дочь с маленьким внуком. Борис щелкнул малыша по носу, поцеловал, а потом отвернулся и умер.
Но на момент нашего расследования у нас был живой свидетель — Сергей Аветисян. Он показал мне контракт на 150 тысяч рублей, который он подписал с клиникой «Ленпалон». В случае, если лечение окажется неэффективным, исполнитель обещал вернуть все деньги. Через четыре недели наступило резкое ухудшение. Парализовало правую руку, появилась сильная одышка, Сергей с трудом передвигался. И тогда он решил сдать анализы. Метастазы поразили кости. Онкологи ахнули — у него все было только в начальной стадии и он считался очень перспективным больным.
Сергей пришел с анализами в центр «Ленпалон» и попросил объяснить, почему эликсир ускорил течение болезни. Но внятного ответа так и не получил. Да и деньги ему никто не вернул. Сергей написал заявление в отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Но результаты проверки не привели к возбуждению уголовного дела. Вот это меня и насторожило.
