Нашу Шуру, конечно же, зацепили не на шутку. Фотограф облизал ее со всех сторон. Спросили, есть ли у нее загранпаспорт, не связывают ли ее какие-либо обязательства. Узнав, что девочка учится в МГУ, они поостыли — вряд ли она бросит учебу, ради мимолетной развлекаловки. Сашку передавали от одного менеджера к другому, но когда мы поняли, что кассета в скрытой камере кончилась, то решили больше не искушать судьбу—быстро перекинулись с менеджером парой фраз, мол, мы злые родители и больше не хотим здесь оставаться, после чего ретировались.
«Широкие» взгляды устроителей подобных контор не заканчиваются удовлетворением исключительно «олигархического» спроса. Перспективные, но не представляющие интереса для <^1Р»-персон девушки проходят тонкую психологическую обработку, после чего их следы теряются в многочисленных притонах столицы. И это — тоже «пирамида». Только не финансовая, а из живых людей.
«Звездные» гонорары, толпы поклонников, вспышки фотокамер — все осталось за порогом того, что в обиходе и на языке милицейского протокола принято называть «притон». Сегодня только в Москве функционирует более 300 притонов, большая часть из которых работают под вывеской модельных агентств, фотостудий, в лучшем случае массажных салонов или «саун с продолжением». Полиция нравов еженощно срывает с каждого подобного куста до полусотни девушек. Многие из них — провинциалки, приехавшие покорять подиум, но либо они попались на удочку агентств-мошенников, либо не прошли конкурс по экстерьеру. Возвращаться домой ни с чем — радости мало. Неудавшиеся модели вливаются в огромную армию проституток — и это еще один печальный вариант финала сказки о Золушке.
Из тех, кого мне пришлось снимать к этой программе, запомнились двое. Татьяна Кольцова — хозяйка «Ред старз» — очень красивая, ведущая кровопролитную борьбу со старением женщина, показалась мне крайне скрытной. Она боялась прессы, несмотря на то, что я пообещала показать ей программу перед эфиром и задавать только ранее оговоренные вопросы. Это потом мне рассказали мои друзья с Шаболовки (РУБОП), что девушки ее агентства (а там были собраны самые потрясающие барышни со всей страны) охотно подрабатывали по ночам. Стоило это удовольствие от 600 долларов. Кольцова, возможно, об этом и не знала. Красотки предпочитали только миллионеров. Более того, когда в разговоре с оперативниками я попыталась защитить агентство, надо мной просто посмеялись. Кольцова уверяла меня, что после каждого показа лично развозила девушек по домам. Впрочем, поруководив «красными звездами» несколько лет, она бросила этот бизнес. Наверное, эта женщина когда-нибудь напишет книгу, ей будет, что рассказать о клиентах своих подопечных.
Второй же персонаж — модель Олег Сукаченко — оставил в моей душе незаживающую рану. Мой соавтор Вадим Исаев договорился с ним об интервью и привел парня в «Останкино». Съемочная группа выставляла камеру и свет в нашем офисе, как вдруг дверь отворилась, и на пороге появился молодой человек, при виде которого у меня застучало сердце.
Я никогда не обращаю внимания на экстерьер, в мужчинах меня привлекают ум и талант, но тут я изменила своему кредо. Парень был настолько хорош, что Вадик даже шепнул мне на ухо: «Мамань, держись». Смуглый красавец огромного роста, со жгучими миндалевидными глазами, атлетического телосложения, на голове которого красовалась черная беретка, он был слегка застенчив и немного заикался. Кстати, оказался неглуп и хорошо образован, в интервью рассказал мне всю подноготную модельного бизнеса. Запомнилась и его личная история: оказывается, он не знал своего отца, мама умерла несколько лет назад, но даже перед смертью так и не открыла тайну его рождения (я думаю, в нем намешана какая-то восточная кровь). Олег даже обращался в программу «Жди меня», но откликнулось так много старых гомосексуалистов, желавших приютить красавчика, что он плюнул на это дело. На момент нашей встречи ему было лет тридцать. Его карьера началась в Москве, а потом он собрал сумку и рванул в Париж. На одном из кастингов его подхватили двое скаутеров (охотников за моделями) Березин и Васильев. У них была отшита коллекция, и никого, кроме Олега, в роли модели они не видели. Первый гонорар будущей топ-модели составил пять долларов. Девятнадцатилетний парень покривлялся перед камерой несколько минут — и получил пять долларов, что равнялось на тот момент его московской стипендии. Все эти годы он предпочитал работать в Европе. В Париже в день он посещал до 10 кастингов в разных агентствах. О российском модельном бизнесе Сукаченко говорил только в уничижительных красках, кстати, подчеркивая, что наши девушки-модели на Западе достаточно конкурентоспособны, а вот русских парней — по пальцам пересчитать, и те на вторых ролях. Он смог бы, наверное, сделать неплохую телевизионную карьеру.
