— летом, когда ловля происходит среди кувшинок и лилий, растущих у ручьев и родников, хороший результат дает макание насадки на поверхности воды (в это время окуни, очевидно, питаются какими-то насекомыми, попадающими в воду, а также маленькими пиявочками и личинками, селящимися на внутренней стороне листьев водорослей);
— осенью макание мормышки на поверхности, а также ловля вполводы хороши там, где тиховодные небольшие заливчики покрываются плотным слоем прошлогодних листьев (окунь в это время кормится падающими вместе с листьями организмами);
— на чистых участках дна можно имитировать ползущую по дну нимфу (хорошей насадкой в этом случае является личинка стрекозы, поденки).
Известно исстари: чем дальше в лес — тем больше дров, чем глубже — тем крупнее рыба. Но это не совсем так. Я бы даже опроверг эту истину. В моей рыболовной практике как раз самые памятные экземпляры рыб попадались на малой воде.
Приведу несколько примеров, и, быть может, когда-нибудь вспомнив о них, вы попробуете удить и в непривычном для вас месте. Начну с тех времен, когда я работал в экспедиции на Камчатке. У нас с главным геологом Владимиром Павловичем была лицензия на ловлю кеты. Почти целую неделю, пока ждали вертолета для отправки на Срединный хребет, партия скучала на аэродроме в Мильково, а мы безрезультатно хлестали воды быстрой реки Камчатки. Правда, попадались небольшие гольцы. Но нам хотелось настоящих трофеев. Ловили и на перекатах, и на быстринах, и в омутах — тщетно. Но рыба плескалась. Плескалась, но не брала. Таких размеров рыбки выпрыгивали, что рук не хватит показать. И вот однажды рано утром слышу издали оглушительные удары по воде: один, через минут двадцать второй, потом третий. Посмотрел: бьет ниже быстрины на тихой воде у берега. Думаю: «Дай схожу». А Владимир Павлович: «Да там воды-то — от горшка два вершка. И место открытое, не подойдешь — вспугнешь». А всплеск снова терзает душу. Не выдержал, отправился. Пока продирался по лесу, рыба перестала резвиться. Подшумел. Но ничего, солнце поднялось, стало пригревать — и то радость. Присел на травку у берега, закурил. Вода блестит как стекло…
Не прошло и получаса, как гладь воды взорвал мощный всплеск метрах в ста от меня ниже по течению. «Нет, — думаю, — не докину. Может, подойдет выше, тогда попытаем счастья?» И вправду, через пять минут метрах в пятидесяти от меня, почти у берега, метнулась живая торпеда и как ударит хвостом — фонтан брызг. Тут я ей ловко подкинул блесну. И что тут началось! Леска звенит, спиннинг в дугу. Раза три отпускал и подводил к берегу. На призыв о помощи прибежал Владимир Павлович. Когда рыба заметно ослабела, он забрел в воду и, подцепив кету за брюхо руками, выбросил на берег. Я тут же упал на нее сверху, прижал к земле, а мой напарник вовремя оглушил ее булыжником, иначе мне бы с ней было не справиться. Почти метровую рыбину мы повесили на сломанный сук старой осины. Мы было снова принялись за рыбалку, но нам тут же пришлось вернуться: рыба очнулась и стала с шумом трясти толстенное дерево. Ну что же, поразмыслив, мы решили, что пятнадцатикилограммовой рыбины хватит, чтобы накормить всю нашу экспедицию.
Другой случай произошел летом на Учинском водохранилище. Мы с друзьями стояли лагерем напротив Малиновых островов. Охотники на судака с кружками и лещатники с раннего утра уплывали рыбачить на лодках на середину водоема. Мы за неимением плавсредства закинули донки с берега возле свай, оставшихся от старой пристани. Встали до восхода солнца. Клев был плохой. За два часа я поймал только одного подлещика и на удочку двух небольших плотвиц. Взяв спиннинг, я пошел прогуляться по берегу за мыс, где меж кустарников находилось множество маленьких песчаных пляжей. Мель повсеместно тянулась на сотни метров.
Опытные рыболовы обсмеяли меня, когда за день до этого я пробовал ловить в этих местах на донке. И были правы — хоть бы одна поклевка! Но какая крупная рыба плескалась здесь на зорьке! Рыболовы говорили, что это гуляет судак, но взять его невозможно в чистой воде на мели.
И вот опять оглушительный всплеск где-то совсем у берега, за кустарником. Вглядываюсь в зеркальную поверхность — тишина, только малек резвится… Вдруг бурун воды, всплеск — и мелюзга в сторону. Бросаю точно небольшую блесенку — безрезультатно. Снова всплеск, тут и там. Не всегда докидываю блесну, но иногда она летит довольно точно. Меняю вращающийся лепесток на колеблющийся — тот же «эффект». В чем дело? Хищник явно охотится, на блесну же не реагирует. Хорошо, а если ему подкинуть живую рыбку?