Бывая в других училищах, снова убеждался: в наглядной агитации, как и в произведениях изобразительного искусства, предпочтение отдается русскому флоту. Аналогичная картина наблюдалась и в лекциях. Иной преподаватель мог часами рассказывать об открытиях Витуса Беринга, о походах фрегата "Паллада", а когда дело касалось современного флота, свершений советских моряков, тут порой не хватало запаса впечатлений.
Или такой факт. В училищах и научных флотских учреждениях, как правило, на самых видных местах, в залах и галереях высятся бронзовые бюсты известных русских адмиралов. Но разве меньше заслуг перед Родиной у тех, кто закладывал основы советского флота, разрабатывал и осуществлял операции, кто свершал героические подвиги в годы Великой Отечественной войны? Почему так робко выставляются их скульптурные изображения?
Конечно, мы обращались и будем обращаться к истории прошлого. Нам и теперь бесконечно дороги подвиги русских моряков. Кстати, флот исстари привержен традициям, пожалуй, как никакой другой вид Вооруженных Сил. Матросы, старшины и офицеры бережно хранят и приумножают их. Они воспринимают все лучшее, что было в старом русском флоте: его морскую культуру, умение дорожить честью корабля, званием моряка, дух морского братства. Вместе с тем пришло время, когда в нашей пропаганде и агитации должен быть сделан акцент на показе современного флота, на тех изменениях, которые он претерпел в результате научно-технической революции, на показе людей, умело владеющих новым оружием. Но решить эту задачу одними указаниями нельзя. Вот почему Военный совет и политорганы начали активно привлекать к этой работе агитпропколлективы, писателей, журналистов, скульпторов, художников. Военно-морские училища мы обеспечили необходимыми материалами о новейших кораблях. На флоты направили несколько выставок, корабли получили плакаты, листовки, фотоальбомы о современном флоте. Все это было лишь первым шагом.
В начале шестидесятых годов с заводских стапелей сошли новые корабли: атомные подводные лодки, ракетные крейсера, большие противолодочные корабли, сторожевики. Встал вопрос: какие давать им имена? Это представлялось важным. Ведь корабль понесет свое имя по морям и океанам, и будут люди разных стран спрашивать, что это за имя, будут повторять его. В названиях кораблей увековечены имена многих известных русских адмиралов, кораблей-героев. А вот теперь настала пора отдать должное советской столице, полководцам и флотоводцам нашего времени. Было решено: противолодочным крейсерам давать названия крупных городов, таких, как Москва, Ленинград, Киев, Минск, Новороссийск; противолодочным кораблям и ракетным крейсерам - имена полководцев и флотоводцев. Так появились "Маршал Ворошилов", "Маршал Тимошенко", "Адмирал Головко", "Адмирал Юмашев", "Адмирал Октябрьский", "Адмирал Фокин".
Так уж повелось с давних пор: каждый корабль при своем рождении получает имя. Оно может быть наполнено высоким содержанием, а может и просто представлять собой скромное сочетание цифр и букв. Но любое имя, как бы оно ни звучало, и с окончанием корабельного века остается в летописи флота, если корабль того заслужил. Все зависит от экипажа, от командиров и политработников, от партийных и комсомольских организаций, от их умения воспитать у моряков чувство любви к кораблю, стремление дорожить его именем.
Однажды, будучи на дважды Краснознаменном Балтийском флоте, я посетил корабль, имя которого было овеяно славой военных лет. У него были свои традиции, и одна из них - нерушимое воинское братство. Этот корабль отличился при защите Ленинграда, его орудия точно били по боевым порядкам фашистов.
В послевоенные годы корабль неоднократно участвовал в ответственных походах, имел устойчивые показатели в боевой и политической подготовке, славился меткими артиллерийскими стрельбами, образцовым порядком. В делах экипажа была большая заслуга офицеров корабля, коммунистов и комсомольцев. Они многое делали по воспитанию у моряков чувства любви к кораблю.
Обхожу корабль, знакомлюсь с людьми и все больше убеждаюсь: в экипаже произошли перемены не в лучшую сторону. Беседую с командиром, заместителем командира по политчасти и не чувствую в их словах тревоги за доброе имя корабля. Разговариваю с матросами; спрашиваю, знают ли они историю корабля, его боевой путь, достижения в учебе и службе. Многие из тех, с кем беседую, отрицательно покачивают головой.
Напоследок высказал командиру и его заместителю по политчасти критические замечания, советы, рекомендации. Напомнил слова выдающегося полководца М. В. Фрунзе о том, что задачу воспитания можно считать решенной лишь тогда, когда каждый советский воин проникнется чувством любви к своей части, а через нее и ко всей Красной Армии, когда он будет гордиться принадлежностью к ней, будет радоваться ее успехам и огорчаться из-за ее неудач.
