Из литературных слов у Ираиды не осталось ничего. Надежда Андреевна перехватила инициативу:
– Как к нежному цветку. Мы поняли. Позвольте шубку.
Лика сняла шубу и осталась в голубом платье, которое обтягивало небольшую грудь и струилось мягкими складками до тонких щиколоток. Как три года назад. Надежда Андреевна тяжело вздохнула, посмотрела на сына. Тот замер. Превратился в соляной столб, в каменное изваяние. Он пожирал глазами Лику.
«Чёрт! – подумала мать. – Вот этого я совсем не ожидала. Бедный Никита. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что делать? – и безнадёжно, обречённо вынесла вердикт: – Он любит её до сих пор… А она?» – женщина перевела взгляд на Лику.
Лика стояла бледная, как фарфор восемнадцатого век. Прозрачная. Глаза цвета весенней майской травы застыли, впились в Никиту. Казалось, что она сейчас закачается и растает как видение. Надежде Андреевне показалось, что сейчас между ними засверкает молния и грянет гром. Ей даже почудился запах озона, как после дождя.
«Чёрт возьми! – рассердилась женщина. – Они идиоты! Сволочи! Гады! Что они натворили? Как? Как я могу им помочь?!»
Надежда Андреевна захотела выгнать всех-всех из своего дома. Самой убраться за тридевять земель и оставить этих двух болванов вдвоём. Потом она подумала, что их нельзя оставлять вдвоём. Они разругаются ещё больше и умрут. Просто умрут. А она найдёт в доме два трупа. Надежда Андреевна легонько коснулась руки сына. Никита отмер и протянул Лике руку. Она протянула было свою, но отдёрнула и спрятала за спину.
– Здравствуйте, – прошелестели листья на осеннем ветру. – С днём рождения, – слабая тень улыбки в сторону Надежды.
– Спасибо, – так же шёпотом ответила Надежда.
Ираида подтолкнула Лику в сторону холла. Лика не удержалась на каблуках и упала в объятия Никиты. Надежда Андреевна в ужасе закрыла глаза. Ей показалось, что сейчас произойдёт конец света. Ничего не произошло. Музыканты продолжили играть. Голос Ираиды донёсся уже из гостиной. Надежда открыла один глаз. Никита держал в объятиях Лику. Она, задрав голову, смотрела ему в глаза.
«Упс, – подумала Надежда Андреевна и попыталась испариться. – Они молчат. Они не говорят. Но она его не оттолкнула. Он повёл её в холл. Она покорно идёт. Чёрт! Как здесь все лишние!»
Надежда Андреевна тенью последовала в холл, ястребом высматривая где Зоя, а где Лена.
«Черт! Мне нужен Вова. Одной мне не справится».
Мужа нигде не было. Мать увидела Диану, и поспешила к ней.
– Диана! – зашептала Надежда Андреевн, – Ты кого на себя возьмёшь? Зою или Лену?
Дочь недоуменно посмотрела на мать.
– Диана! Не тупи! – рассердилась мать.
– Да в чём дело-то?
Надежда Андреевна коротко пояснила:
– Ираида привезла Лику.
Диана присвистнула и закрутила головой. Увидела брата, ведущего за руку Лику.
– Вот чёрт! Хорошо фиксированный больной в анестезии не нуждается! А психи без присмотра – это плохо, – пробормотала она.
– Что?
– Ладно!
– Прохладно! – парировала мать.
– С каждой минутой становится интересней, – восхитилась Диана. – Вот мы попали! А закончить мероприятие никак нельзя?
– Диана! – с укоризной шептала Надежда Андреевна.
– Все больны, а Диана лечи. Выбираю Зою! Она поспокойнее и меньше мечется среди гостей, – прошептала дочь.
– О кей! – сказала Надежда Андреевна и направилась в сторону Лены.
Первый раз Надежда Андреевна не хотела праздновать свой день рождения.
– Мы едем на день рождения! – позвонила Ираида, главный редактор.
– К кому? – спросила я. – Зачем? У меня не закончена глава. Нет времени. Вы сами говорили, что поджимают сроки. Вечером у меня мероприятие в библиотеке. Вы же знаете, я люблю людей, но только в малых дозах. А чужих совсем не люблю.
Мне совсем никуда не хотелось ехать. Вот сейчас всё бросить и помчатся опять куда-то с сумасшедшей Ираидой.
– В едрёну вошь твою библиотеку! В абзац сроки! Это ёханый бабай какой-то! Нам, особенно тебе, там синтаксисом по лексике как надо быть! Я давно говорила тебе, чтобы ты уволилась к чёртовой матери из грёбанной библиотеки! – громогласно вешала Ираида.
Я поморщилась, отодвигая трубку от уха. Ираида Михайловна – главный редактор нашего, то есть моего, издательства. Это очень образованная женщина, жемчужина в своей работе. Но выражается в разговорной речи исключительно матюгами. Со всеми. Я присутствовала один раз на совещании издательства. Это что-то! Вот честно, я не поняла ни слова! Я спокойно отношусь к мату, хотя сама не употребляю эти слова. В русском языке достаточно эпитетов, сравнений и обычных слов, чтобы выразить свою мысль. Но Ираида – это чудо! Она классный редактор, умеет найти омонимы, антонимы, подобрать сравнения и рифмы, но в разговорной речи – это дядя Вася с помойки. Иногда мне кажется, что дядя Вася выражается литературнее.
– Великим русским языком можно написать роман. Это делают авторы. А могучим – рассказать его в двух-трёх словах. Это моя работа. Синопсис моим слогом доходит быстрее до издателя, – объясняет своё сквернословие Ираида Михайловна.
Когда мы встретились в первый раз, и я услышала:
– У меня есть замечания…
