Ник принял смерть брата спокойно. Неспокойно стало потом, когда Эрик заявил, мол, раз так, тебе придется взять на себя управление бизнесом. Николас ответил, что готов написать отказ от наследства, отец вспылил. Кое-как поговорили – о, они научились разговаривать? – и пришли к выводу, что нужно вырастить пару-тройку крепких управляющих, а за Ником оставить право вето. Тупо, конечно. Где криминалистика, а где лаборатории, о сути которых Николас не хотел знать. Где закон и где контрабанда. Где работа – и где ответственность перед семьей. Его разрывало на части, но отец умудрился подобрать такие слова, что он вдруг поверил.
Поверил, что нужен своей семье.
Он не уволился из полиции, но взвалил на себя дополнительную нагрузку, изучая публичную деятельность семейной корпорации.
А потом из жизни вроде как добровольно ушла его сестра Клер, наглотавшись таблеток. Отец попал в больницу с инфарктом. И Ник в один момент остался один на один с кучей операционных проблем, внутренней болью, которую могла снять только Лиза, и страхом не справиться. К счастью, Эрик Туттон быстро оправился. Он вернулся к работе, а Нику пришлось взять отпуск без содержания. Отказать отцу он не смог, но и уволиться не решился.
Попытка усидеть на двух стульях?
Попытка удержаться за ускользающую счастливую жизнь?
Почему-то казалось, что получится. Казалось – ровно до момента, когда ему позвонил управляющий и заявил, что Эрик Туттон покончил с собой.
«Он не мог. Вы не знаете моего отца» – вот единственная мысль, которую сокрушенный обстоятельствами Ник мог обработать и принять. Он кричал, говорил, молил, уговаривал жену ему поверить. Ник заперся в доме, старательно избегая журналистов, которые налетели на запах крови. И это в Спутнике-7! Здесь работало полторы газеты и радиостанция. Только почему у его дома и особняка отца вдруг начали дежурить минивэны с узнаваемыми логотипами?
После разговора с Тревербергом легче не стало.
Ник позвонил на работу, потом мэру. Организовал выдачу пропусков всем, чьи фамилии и должности в Тревербергском управлении полиции смог вспомнить. И выключил телефон, чтобы остаться наедине с собой. Он не мог выполнять свою работу, и осмотром места преступления занялся Лионель Тодд, взваливший на себя все обязанности после того, как Туттон начал отстраняться от дел.
– Ник.
Он поднял воспаленные глаза на Лизу. Жена заметно похудела за последние два года, пришла в форму, сохранив, однако, удивительную женственность и стать. Медно-рыжие волосы отрасли и обрамляли ее тонкое лицо аккуратным водопадом. Домашний костюм из мягкой шерсти подчеркивал фигуру. А в глазах застыло сочувствие.
Не жалость.
Это хорошо. Жалость бы он не перенес.
– Это не самоубийство, – хрипло произнес Николас, не шевелясь. – Тони, Клер. Теперь отец. Кто-то методично вырезает мою семью. Нам нужна защита.
– Из Треверберга уже выслали группу, которая обеспечит безопасность, – мягко заговорила Лиза. – Они сопроводят нас в город и на время скроют в одном из домов, которые принадлежат правительству.
Тонкие губы Николаса презрительно искривились.
– Адреса этих домов всем известны.
– Да, – жена кивнула, – но спецназ отобьет желание причинить кому-то из нас вред.
– И ты так просто об этом говоришь?
Она пожала плечами.
– А какой у нас выбор? Ник, у нас трое детей. Ты не имеешь права оставить их сиротами. Помни об этом.
Его пробило ледяной молнией. Он резко поднял руки и закрыл нервными пальцами глаза. Она права. Как всегда, права.
Николас откинулся на спинку кресла, почти физически ощущая, как ответственность за семейный бизнес и собственную семью давит на него непосильным грузом. Взял телефон. И под понимающим и принимающим взглядом жены активировал аппарат. Послышалось неприятное гудение – посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщениях. Тодд, журналисты, шеф, секретарь отца, его любовница, одна, другая. Десятки безликих существ, которым срочно понадобился Туттон-младший.
Младший. Недостойный сын своего отца. Его предпочитали не замечать, а сейчас он вдруг оказался единственным, кто способен оборвать все старые связи. Если погибнет и он, бизнес отца будет передан под государственное управление.
Внимание криминалиста привлекли лишь два уведомления.
Пропущенные звонки от Арнольда Нахмана, одного из ключевых конкурентов и одновременно партнеров по бизнесу, и от Акселя Грина. Работа с Грином в свое время помогла Нику обрести почву под ногами. То расследование забрало его болезненную любовь, которую разрушил отец, и позволило обрести счастье с женой, также навязанной отцом, но оказавшейся лучшей из всех женщин на земле.
Аксель взял трубку на третьем гудке.
– Да?
Его голос звучал хрипло, надрывно. Так говорят те, кто ежесекундно испытывает мучительную боль. Ник собрался, отвернулся от жены и посмотрел в окно.
– Ты звонил.
– Хотел уточнить по Аресу. Это шутка такая?
– Отец привез из командировки, что-то решал в Афинах. Это подарок.
– Странный выбор.
Туттон вдруг улыбнулся.
– Я думал, ты изучил моего отца лучше меня. Странный выбор – это его кредо.
«И передать мне бизнес в том числе».
